Читать «Карточный домик Путина» онлайн

трудно. Неминуемо возникают проблемы этического характера. Постоянные «наезды» представителей власти на штабы Алексея Навального, физические нападения на его сторонников и на него самого создают ситуацию, когда выступать с критикой этого политика становится почти неприлично. В таком контексте любое критическое высказывание вызывает подозрение в «заказе» со стороны Кремля. Как, впрочем, и любое позитивное высказывание сразу дает основание отнести говорящего к сторонникам оппозиционера. Между тем, дискуссия необходима, и дискуссия серьезная, которая бы не свелась к злобным обвинениям в духе «Навальный — новый Гитлер» или, наоборот, «Навальный — единственное спасение России».

В этом плане статья о Навальном, опубликованная Аббасом Галлямовым в «Московском комсомольце», является важным событием, доказывая, что несмотря ни на что, можно публиковать качественные аналитические тексты в массовом издании, не попадаясь в ловушку политической ангажированности.

Галлямов справедливо показывает, что в данный политический момент Навальный нужен обществу как фигура, способная не просто выразить протестные настроения, но и оживить гражданское сознание: «В деле демократизации России Навальный играет важнейшую роль. Без него контроль властей над политическим пространством был бы почти стопроцентным. Только лидер такого фанатичного толка, как Навальный, сумеет разбудить в стране по-настоящему массовое протестное движение.

Без таких вождей протест обычно остается разобщенным и локальным». Однако это вовсе не означает, будто предлагаемая им альтернатива сама по себе ведет нас к демократии. Именно те качества, которые сегодня делают Навального крайне эффективным лидером оппозиции, помешают ему возглавить реальный процесс демократизации. Он нетерпим, не готов выстраивать эффективные коалиции, а потому его победа может оказаться торжеством «молодого шварцевского дракона над старым». По мнению Галлямова, «Навальный ненавидит режим в целом и каждого из его руководителей в отдельности. Для консолидации недовольных в нашей нетолерантной стране — это как раз то, что нужно. Однако что произойдет с этой ненавистью, когда враг будет побежден? Исчезнет ли она, если Навальный придет к власти?».

Вопрос далеко не праздный. Близкие к власти публицисты упорно повторяют один и тот же тезис: Навальный победить не сможет. А если всё-таки сможет? Собственно, в этом и состоит реальная политическая проблема, которую имеет смысл обсуждать. «Сумеет ли он, придя к власти, выступить в амплуа миротворца? Протестным политикам это удается далеко не всегда. Самый свежий пример — Трамп. Победив на волне протеста, он продолжает конфликтовать с журналистами, губернаторами, судьями, актерами, иностранными лидерами — словом, всеми, кто хоть чем-то ему не нравится. При этом надо понимать, что не понравиться Трампу легко. Такого типа политики обижаются не на критику или нападки, а просто на «недостаточно восторженный образ мыслей».

Сравнение с Трампом более чем обосновано. Про нынешнего американского президента тоже говорили, что у него нет шансов. В том числе и потому, что он явно не годился для управления страной. Но вот парадокс. Для управления и вправду не годился. Но это никак не помешало ему победить на выборах. А уж насколько он справляется или не справляется, общество получает возможность проверить экспериментально.

В качестве альтернативы Галлямов предлагает другой тип вождя: «Российской оппозиции нужен лидер типа Манделы, которому после 27 лет, проведенных в тюрьме, хватило мудрости демонстративно отказаться от мести представителям режима и взять курс на примирение. Оппозиции нужен вождь, способный, подобно Манделе, не столько действовать, сколько слушать и слышать». Однако, увы, этот альтернативный лидер оппозиции, сколь бы привлекателен он ни был, пока существует лишь в воображении Галлямова. И это не случайно. Дело тут не в личностях, а в состоянии общества. Если гражданское сознание разбужено, а люди понимают свои интересы и способны к самоорганизации, то вполне естественно, что они делают ставку не на популистских вождей, а на политиков иного типа, способных рационально организовать процесс преобразований, сформировать новый социальный блок, формируя новый облик собственной страны через массовое демократическое участие.

Однако возникает вопрос: а нужна ли нам такая демократизация, какая произошла в ЮАР, где переход власти от белой олигархии к новому режиму формального равноправия не дал ничего хорошего ни белому меньшинству, ни черному большинству. Белые утратили свои привилегии, а черные стали жертвами неолиберальных реформ, из-за которых многие стали ещё беднее, чем во времена апартеида. Социально-экономическая система сохранилась в неизменности, а власть и собственность перераспределили более справедливо между европейской и африканской группами буржуазии. На том переход к демократии и завершился.

Ясно, что с точки зрения буржуазного политолога, так и должно быть. Никакой другой демократизации он представить себе не может, а если и подумает о чем-то подобном, то страшно испугается. Ведь демократия, превращающаяся в инструмент радикальных социальных преобразований, осуществляемых большинством и ради большинства, это и есть самый страшный кошмар любого либерала.

Слабость Навального как политика, как ни парадоксально, не в избытке, а... в недостатке радикализма. Но не в смысле призывов наказать виновных и расправиться с коррупционерами, а в смысле понимания необходимости глубинных и масштабных социальных преобразований, которые объективно назрели в обществе. Этого понимания у Навального нет. Он искренне думает, будто именно нынешняя социально-экономическая система может продолжать существовать и успешно развиваться, если только избавить её от чиновников-коррупционеров, продажных полицейских и олигархов-взяткодателей. Но все эти персонажи появились не на пустом месте, они порождены именно тем социальными отношениями, которые Навальный, как и многие его противники почитает вполне нормальными.

Если не преодолеть логики периферийного капитализма, в рамках которой развивается современная Россия, то все эти болезни будут воспроизводиться снова и снова.

А для того чтобы с этой логикой порвать, нужна именно программа социально-экономических реформ, а не только призывы расправиться с конкретными коррупционерами.

Проблема таким образом не в личности Навального. Его понимание демократизации, в сущности, такое же точно, как у его умеренных критиков. Дело в том, что сама современная буржуазия не демократична. И тем более — буржуазия в странах периферийного капитализма, когда у правящего класса просто не хватает ресурсов, чтобы ими делиться с массами. Вернее, ресурсы-то есть, но направить их на пользу большинству населения можно лишь частично экспроприировав правящие группировки. Это, кстати, ещё никакой не социализм, но даже не прогрессивные реформы в рамках капитализма у подобных элит ни способности, ни готовности нет.

Навальный адекватен состоянию правящего класса именно потому, что не является последовательным и полноценным демократом. Но он адекватен и состоянию общества в целом. У социальных низов и даже у средних слоев нет ещё опыта самоорганизации, нет навыков борьбы за собственные интересы, нет привычки формировать «снизу» политическую повестку. В общем, до новых лидеров и страна и оппозиция должны ещё дорасти. И другого пути, кроме развития массового протеста, нет.