Читать «Психоделика. Книга для мертвых» онлайн
Юрий Валерьевич Литвин
Страница 21 из 94
Оранжевая мерзкая тряпка, выданная мне герцогом, опостылела мне настолько, что передать это словами было не возможно. Она была возмутительна, она была вызывающе яркой и привлекала ко мне ненужный интерес. В основном смотрели с сочувствием, как на раненого, но я не люблю приковывать к себе взгляды, я люблю быть незаметным…
Притом, что я путешествовал без слуг, выдавая себя за бедного рыцаря, странствующего в поисках приключений на свою задницу. Это как раз никаких вопросов не вызывало, много нас тут таких собралось, тут не то что слуга, тут конь был далеко не у каждого, зато благородного происхождения хватало, многие даже бумагами друг перед другом хвастались, даром, что грамоте не обучены. Я в свое время в юности немало таких бумаг лично изготовил, благо учитель был хороший…
По палубе протопала группа паломников с поводырем, слепые? Похоже на то, идут, бормочут что-то.
Тут появился Гарольд и отвлек меня флягой местного вина. Он уже успел побывать на берегу и теперь вернулся с целым мешком местных достопримечательностей, но судя по его хмурому лицу не в самом лучшем настроении.
– Холодненькое, – сказал он, увлекая меня в тень,– сейчас то, что нужно.
Я согласился и составил ему компанию. Оказалось, что ребята из славного города Любек уже отбыли в Святую землю неделю назад и Гарольд попросту опоздал, но он ни в коем случае не откажется от путешествия и нагонит их в Яффе. Это было хорошо, и я приложился к фляге.
х х х
Глава VIII
Jefferson Airplane “White Rabbit”
явь
Вот сегодня я сосредоточился во сне и ухватил ключевое слово: «Мальта». Это надо осмыслить, это надо с кем-нибудь обсудить.
Холод становился невыносимым. Свисающие с потолка камеры сосульки напоминали сталактиты.
– Ну, хоть не сыро, – сказал Александр, и я согласился с ним.
«Уж не сыро, так не сыро, это он прав на все сто пудов. Нет, с Шуриком мы обсуждать это не будем». Шурик, он вообще какой? На муфлона похож, я его так и прозвал муфлон, а как еще, если жует все время что-то. Он меня еще спросил, а кто такие муфлоны, я возьми и ляпни, индейцы. Ему понравилось, так и зовем теперь, ничего не обижается.
– Может, костерок соорудим?
Александр постучал пальцем по лбу, своему.
– Ебанулся? Костерок! Нас самих тогда на костерок отправят.
Я вздохнул.
– Позамерзаем нахрен. В угоду инквизиторам.
– Ничего страшного, сейчас поработаем, согреемся.
– Водки бы…
Непьющий Александр поморщился:
– Зачем она?
– Ты так не говори,– я погрозил ему пальцем,– тут нельзя такое говорить. Души умерших метрополитеновцев не поймут.
Прогрохотала электричка.
– Вот,– назидательно произнес я,– правда. Слышишь, как воют?
Где-то далеко вверху, ближе к поверхности завывал ветер.
– Тьфу, на тебя,– впечатлился Александр, его так все называли бригаде, Александр, потому что не пил, и иногда строил из себя неизвестно что. А меня просто называли – Саня, чтоб отличать от напарника ВОМДовца. И жалели, потому что знали, сегодня мне будет нелегко. В одиночку я тогда еще не пил.
За этой нехитрой беседой мы уже разболтили решетки и прислонили их к стене.
– И кто это конструкцию такую удумал, интересно?
– На заводе, наверное.
– Не, метростроевцы похоже варили, из того, что было. Вот на той линии хорошие решетки, складные и снимать не надо, пупок рвать.
– Ой, а то ты не знаешь, что у нас все на пупка.
– Задолбало.
– Ага, еще как. Давай, Санька тебя развяжем, сейчас бы сто пятьдесят в самый раз, да под хамсичку.
– Не я бы под колбаску. Вот раньше…
– Ну да, как говаривал незабвенный капитан Баранов, – Время нынче тяжелое – не до оргазмов…
– Гы…
– Вот тебе и «гы», правда жизни…
Александр задумался о тех временах, когда мог себе позволить, и лицо его приняло одухотворенный оттенок. Наблюдая людей, по тем или иным причинам бросивших пить, для себя сделал вывод: «Ну его на хуй». В смысле бросать. Только вред один для психики, а соответственно для всего организма.
Постепенно теплело, от движения, но от промерзшего пола сквозь подошвы рабочих ботинок тянуло так, что хотелось бежать со всех ног, куда-нибудь на солнце.
Молча собрали и установили съемник. Первая попытка снять подшипник провалилась.
– Ну вот, пиздец,– констатировал Александр.
– Подкрался незаметно,– подсказал я.
Напарник хмуро посверлил глазами непослушный узел и принялся ожесточенно протирать инструмент, это означало крайнюю степень раздражения.
– Делать что будем?
– Сейчас, сейчас. Мы его по-другому зацепим.
Оптимизму Александра мог бы позавидовать сам Карнеги. А еще умению наживать врагов.
Попробовали по-другому, но с тем же результатом.
– Может ну его на хуй? Лом гнется.
Александр завелся не на шутку.
– Если гнется лом, значит… значит, надо другой рычаг. Рычажок… О!
Его взгляд ухватил забытое строителями сверло, примерно метровой длины.
– Каленое! Примерзло зараза. – и с чувством продекламировал, -
Чтоб не потерять к себе самоуважение,
Я устроил для тебя семяизвержение
После чего схватил кувалду, чтобы отбить сверло от пола.
– На него явно поссали,– предупредил я, – теперь не отобьешь. Знаешь какая моча у метростроя. Шо клей.
– Знаю… Кххм…
Металл звякнул о металл и сверло, сопровождаемое раскатистым эхом покатилось, подпрыгивая по камере отскакивая от бетонных стен, запрыгало по кафельной плитке и угомонилось только в районе затвора.
– Так-то, знай падло, – прокомментировал Александр, подобрал сверло, зачем-то подул на него, словно хотел отогреть и вставил вместо рычага.
Через пять минут подшипник не устоявший перед бешенным напором моего вооруженного напарника с громким хлопком напоминающим выстрел слетел с насиженного места.
Я зааплодировал, Александр раскланялся, день начинался неплохо.
х х х
сон
Кто-то пьяно протопал в опасной близости от моей головы, я невольно откатился в сторону по палубным доскам.
– Чтоб вас! – судя по голосу, это был все тот же надменный господин, из того десятка странно одетых рыцарей, что присоединились к нам на острове, с немалой компанией слуг и груза. Странность заключалось в том, что по их одежде невозможно было понять к какому роду племени они принадлежат.
– Проклятые нищеброды, нигде нет от вас спасенья!
Он кого-то пнул и свалился на то место, где я лежал секунду назад. От него сильно разило. Очевидно, вне стен монастыря рыцари могли себе позволить, а быть может, это был животный страх перед морской пучиной. Накануне он плел что-то насчет тварей морских, русалок греховных и прочих опасностей, что поджидают мирных путников в дороге.
– Полегче, милейший! – вырвалось у меня.
– Кто это еще тут! – заревел он, пытаясь подняться на ноги. – Вольдемар!
– Ваша милость!
– Я…
– Эй, приятель, – я ухватил за рукав подоспевшего слугу, – уведи от греха своего господина, иначе дело может плохо кончится. Для него…
Для убедительности я слегка пнул слугу, и