Читать «Битва за Крым. Оборона Севастополя» онлайн

13 марта. К этому времени Крымский фронт располагал 8 танками КВ, 13 Т-34, 32 Т-60 и 172 Т-26.

Л.З. Мехлис, вместо того чтобы применить танки массированно на направлении главного удара, распылил их между стрелковыми частями. Так, 229-й отдельный танковый батальон (4 танка КВ) был придан 77-й стрелковой дивизии, 39-я танковая бригада (2КВ, 6 Т-34, 11 Т-60) – 236-й стрелковой дивизии, 56-я танковая бригада (90 Т-26) – 12-й стрелковой бригаде, а 40-я танковая бригада (2 КВ, 7 Т-34, 21 Т-60) – 398-й стрелковой дивизии. Командиры танковых бригад были подчинены командирам стрелковых дивизий и бригад.

На Керченском полуострове в 9 часов утра 13 марта пошел мокрый снег. Командование испугалось потерять последние 8 тяжёлых танков на размокшем грунте (из-за поломок коробок передач) и приказало не вводить их в бой. Но сей приказ до 229-го отдельного танкового батальона не дошел, и его 4 танка КВ все-таки пошли в атаку.

В ходе многочисленных атак с 13 по 19 марта советские войска понесли большие потери, но прорвать немецкую оборону не смогли. Хотя и силы противника были на исходе. Манштейн писал: «18 марта штаб 42-го корпуса вынужден был доложить, что корпус не в состоянии выдержать ещё одно крупное наступление противника»[156].

Тут же Манштейн пишет, что в течение первых трёх дней наступления немцам удалось подбить 136 танков. На самом же деле с 13 по 19 марта 56-я танковая бригада потеряла 88 танков (56 подбито, 26 сгорело и 6 подорвались на минах), 55-я танковая бригада потеряла 8 танков, 39-я танковая бригада потеряла 23 танка, 40-я танковая бригада – 18 танков, 24-й танковый полк – 17 танков, 229-й отдельный танковый батальон – 3 танка. Всего 157 танков.

В итоге Крымский фронт к 25 марта располагал 54 танками. Из них в 39-й танковой бригаде было 4 танка (2 КВ и 2 Т-60), в 40-й бригаде – 13 танков (все Т-26), в 56-й бригаде – 31 танк (все Т-26), в 24-м танковом полку – 4 танка Т-26 и в 229-м отдельном батальоне – 2 танка КВ.

Зато германская 11-я армия впервые получила танковую дивизию. В конце марта в Крым начали прибывать подразделения 22-й танковой дивизии. В апреле в Крым прибыла 28-я лёгкая пехотная дивизия, а также 7-й румынский армейский корпус в составе 19-й пехотной дивизии и 8-й кавалерийской бригады.

20 марта немцы предприняли контратаку из района посёлка Ново-Михайловка в район поселка Кормечь. Пехоту поддерживали 50 танков 22-й танковой дивизии. Бой шел до вечера. Нашу пехоту поддерживали 39-я и 40-я танковые бригады. По советским данным, немцы потеряли до 35 танков, из которых 17 остались на поле боя. Причём 8 танков после осмотра нашими танкистами оказались в полной исправности.

Несколько слов скажу и о действиях на море. 20 марта 1942г. нарком Кузнецов издал приказ, где говорилось: «Перерыв коммуникаций противника есть часть борьбы за Крым»[157]. Далее следовало: «Для увеличения радиуса действия применять буксирование и лидирование торпедных катеров и сторожевых катеров. [Любопытно, а ранее ни он, ни Октябрьский до этого додуматься не могли, особенно когда Одесса и Измаил были в наших руках?.– А.Ш.]

Немедленно приступить к оборудованию части сторожевых катеров МО под приемку мин, используя опыт бронекатеров Дунайской военной флотилии; базой развертывания катеров иметь Севастополь.

Минные постановки авиацией производить с аэродромов в районе Анапы, а в случае необходимости использовать для подскока Херсонесский аэродром; выделение для этой цели трёх самолётов недостаточно, количество их для минных постановок необходимо увеличить…

Военный совет Черноморского флота доложил Военному совету Крымского фронта, что в связи с усилением активности вражеской авиации на море дневной обстрел противника кораблями может немедленно привести к потере этих кораблей. Прикрывать же корабли достаточным количеством истребителей (не менее шести самолётов) в течение всего времени пребывания их в море невозможно вследствие ограниченного количества самолётов и малого радиуса их действий. Поэтому Военный совет флота просил разрешения продолжать использование кораблей для обстрела берега только ночью…

Так как эскадренные миноносцы были заняты охранением транспортов и кораблей, Военный совет флота считал невозможным выделить постоянный отряд кораблей для артиллерийской поддержки армии»[158].

Опять же риторический вопрос, зачем нужно было выделять эсминцы, а то и крейсер для охранения транспортов? Может, от того же «призрака супермарине»? Ведь на март 1942 г. у немцев по-прежнему не было на Чёрном море ни надводных кораблей, ни подводных лодок, кроме паромов типа «Зибель». А может, для отражения воздушных атак супостата? Так у наших эсминцев к тому времени средства ПВО были, мягко выражаясь, слабоваты. А кто мешал ставить на транспорты 12,7-мм пулемёты ДШК или Виккерса, 20-мм пушки Эрликон, 37-мм пушки 70К и Кольт? Благо, они с начала 1942 г. стали поступать в большом количестве как от промышленности, так и по ленд-лизу.

Между прочим, 30 марта 1942 г. Октябрьский указал командирам военно-морских баз, соединений и кораблей, что корабли конвоя при движении с караванами уходят от транспортов на дистанцию до 10 кабельтовых. Командующий предупредил всех командиров кораблей, что подобные действия граничат с преступлением и что задача конвоя – охранять транспорты от надводного противника и прежде всего от его авиации – невыполнима, если корабль охранения будет находиться не в двух, а в 10 кабельтовых от транспорта.

В ночь на 20 марта крейсер «Ворошилов» и эсминец «Свободный», маневрируя в районе Феодосийского залива, обстреляли пункты скопления вражеских войск перед Крымским фронтом. «Ворошилов» выпустил по селению Дальние Камыши 60 снарядов, по Владиславовке – 80 снарядов, по селению Ближние Камыши – 40 снарядов и по селению Аджигол – 40 снарядов. «Свободный» сделал 50 выстрелов по селению Корокель и 40 выстрелов по Сарыголь. В 4 ч. 30 мин. обстрел был закончен, и в 11 ч. 43 мин. корабли прибыли в Туапсе.

В ночь на 21 марта линкор «Парижская Коммуна» и лидер «Ташкент», маневрируя в Феодосийском заливе, в охранении эсминцев «Бойкий», «Безупречный» и «Бдительный», обстреляли скопления войск противника в селениях Владиславовка и Ново-Михайловка. Линкор сделал 131 выстрел, а лидер – 120 выстрелов. По окончании обстрела корабли отошли в квадрат дневного маневрирования.

На следующую ночь линкор «Парижская Коммуна» и лидер «Ташкент» вновь обстреляли войска противника перед Крымским фронтом. Линкор сделал 164 выстрела главным калибром по скоплению вражеских войск во Владиславовке, а лидер – 100 выстрелов по селению Корокель. Во время стрельбы вокруг «Парижской Коммуны» было замечено 12 разрывов вражеских снарядов. После стрельбы корабли пошли в Поти.

После этих стрельб расстрел орудий главного калибра на линкоре достиг 100 и