Читать «Жизнь и судьба прапорщика русской армии» онлайн
Александр Витальевич Лоза
Страница 91 из 103
По прошествии некоторого времени разнеслась угрожающая весть, что Рябцев нас предал…»
Приказ прекратить борьбу был дан всем, кто боролся с большевиками. Хотя многие считали, что полковник Рябцев преждевременно отдал приказ о прекращении сопротивления большевикам в Москве, не использовав до конца всех возможностей и не считаясь с мнением своих подчиненных.
Трагической оказалась судьба полковника К. Рябцева. Московское кровопролитие настолько перевернуло его душу, что он в 38 лет ушел из армии и из политики. Стал литератором, сблизился с толстовцами.
В июне 1919 года Харьков, где жил К. Рябцев, заняли части Добровольческой армии генерала Деникина. Белая контрразведка арестовала Рябцева, и началось следствие. Ему предъявили обвинения, связанные с отданным им приказом о прекращении сопротивления силам большевистского Военно-революционного комитета в Москве, не использовав всех возможностей. Уцелевшие защитники Москвы, служившие в то время в Добровольческой армии, свидетельствовать в его пользу отказались. К. Рябцева расстреляли…
Подчинившись приказу командующего Московским военным округом о прекращении военных действий, прапорщик русской армии Николай Игнатьевич Лоза принял решение и, собрав свою группу добровольцев, передал приказ о прекращении сопротивления, а от себя добавил:
– Погоны долой, фуражки с кокардами тоже. Документы спрятать… Все по домам. С Богом, господа! Береги и храни вас Бог!..
Николаю Лозе казалось, что город словно затаился, надеясь на милость победителей.
По договору с Военно-революционным комитетом белые силы отпускали пленных и разоружались. Большевики гарантировали им свободу и личную безопасность. На деле не обошлось без эксцессов, в которых гибли мальчишки-юнкера…
В ночь на 3 ноября 1917 года Кремль заняли большевики. Командующий Московским военным округом полковник К. И. Рябцев был смещен со своей должности Военно-революционным комитетом.
Вслед за этим на генеральскую должность командующего Московским военным округом был назначен солдат-большевик, проходивший службу рядовым в этом же округе – Н. И. Муралов.
Прапорщик Н. И. Лоза с удивлением читал расклеенные на улицах Москвы объявления: «Полковнику Рябцеву сдать должность командующего войсками. Солдат Муралов назначается командующим войсками Московского военного округа».
Красногвардейцы пели: «Нам не нужно генералов, у нас есть солдат Муралов!»
Вооруженные столкновения в Москве, длившиеся до 3 ноября 1917 года, вошли в историю как «кровавая московская неделя».
8 ноября Максим Горький в газете «Новая жизнь» писал о бессмысленности московской бойни: «…В некоторых домах вблизи Кремля стены домов пробиты снарядами, и, вероятно, в этих домах погибли десятки ни в чем не повинных людей. Снаряды летали так же бессмысленно, как бессмыслен был весь этот шестидневный процесс кровавой бойни и разгрома Москвы».
Не иначе сам Господь хранил Николая Лозу в этой московской бойне.
«Слава Богу, что вышел из этого ада невредимым», – благодарил Господа прапорщик Лоза. До этих октябрьских событий он имел о большевиках какое-то абстрактное представление, но после ожесточенных боев в Москве, после того, что он видел и перечувствовал, Николай понимал – эти не остановятся ни перед чем.
По Москве поползли слухи, что за время боев погибло больше двух тысяч человек, что у Кремлевской стены начнут рыть могилы для убитых красногвардейцев. Действительно, большевистский Военно-революционный комитет постановил устроить «своим» погибшим пышные похороны у Кремлевской стены в братских могилах. Церемония похорон красных прошла 10 ноября.
Похороны белых состоялись 13 ноября. Погибших юнкеров, студентов и гимназистов отпевали в церкви Большого Вознесения у Никитских ворот и в храме Христа Спасителя. Из центра Москвы траурная процессия направилась во Всехсвятское, на Братское кладбище, где состоялись похороны. По свидетельству современников, сама процессия, панихида на Братском кладбище и похороны потрясли москвичей. Хотя шел дождь, на церемонию собралось около десяти тысяч человек. Среди них был и Александр Вертинский. После отпевания процессия двинулась к Братскому мемориальному кладбищу, созданному в 1915 году. Там-то три сотни «мальчиков» и опустили в «Вечный Покой».
Под впечатлением пережитого Александр Вертинский написал и исполнил романс
«То, что я должен сказать…», мгновенно разлетевшийся по стране.
Я не знаю, зачем и кому это нужно,
Кто послал их на смерть не дрожавшей рукой,
Только так беспощадно, так зло и ненужно
Опустили их в Вечный Покой.
Закидали их елками, замесили их грязью
И пошли по домам – под шумок толковать,
Что пора положить бы уж конец безобразью,
Что и так уже скоро, мол, мы начнем голодать.
И никто не додумался просто стать на колени
И сказать этим мальчикам, что в бездарной стране
Даже светлые подвиги – это только ступени
В бесконечные пропасти – к недоступной Весне!
Эта пронзительная песня А. Вертинского на смерть юнкеров была запрещена в СССР вплоть до 1980-х годов.
Кстати, при советской власти Братское мемориальное кладбище на Соколе героям Первой мировой войны сравняли с землей, и лишь в XXI веке на месте разрушенной часовни Братского кладбища был поставлен памятный мемориальный крест с надписью на верхней перекладине креста: «Юнкера», а на нижней: «Мы погибли за нашу и вашу свободу».
Историческая справка
Мемориальное братское кладбище во Всехсвятском было основано в 1915 году при участии великой княгини Елизаветы Федоровны. Братское кладбище по замыслу его устроителей, должно было стать мемориалом Великой войны 1914–1917 годов, которую в России часто называли Второй Отечественной, по аналогии с войной против Наполеона в 1812 году.
Предполагалось, что в Всехсвятском со временем возведут фортификационные сооружения, в миниатюре повторяющие укрепления армий, сражавшихся против России. Здесь же планировалось установить артиллерийские орудия, бомбометы, пулеметы, а также развернуть музейную экспозицию, в которой были бы представлены вражеские знамена и прочие трофеи.
Начиная с 1915 года на Братском кладбище стали хоронить умерших от ран и болезней в московских лазаретах русских солдат, казаков, сестер милосердия, офицеров, авиаторов. Здесь же погребали чинов союзных армий и военнопленных.
После октябрьских событий в Петрограде развал фронта стал необратимым и о заготовках фуража никто уже и не думал. Обеспечение кормами лошадей воинских частей превратилось в абсолютно самостоятельную «партизанскую» заготовку, а вернее захват…
Октябрьское вооруженное восстание большевиков прошло в условиях апатии и политического безразличия подавляющей части горожан Москвы, запершихся в своих домах и квартирах. Многие боялись выходить на улицы, на которых стреляли, а некоторые оказались в центре боевых действий.
Константин Паустовский в своих воспоминаниях писал, что «в дни октябрьских боев он вместе с хозяином квартиры и его семьей сидел в дворницкой, так как в квартиру часто залетали шальные пули. Дом располагался