Читать «Пиковая дама, выходи! Новые криповые истории» онлайн

зубы это совсем не то же, что сверлить их. Если бы мне их лечить предстояло, не сидел бы я тут такой спокойный. Все эти боры и щипцы… Не моё это, скажем так. Но перед ребёнком нужно демонстрировать смелость. Что всё будет пучком. Я и демонстрирую. Ухарюсь, улыбаюсь.

А мальчик говорит так печально:

– Во время осмотра, вообще-то, многое может пойти не так.

– Да что, например? Осмотр он на то и осмотр, что только глянут.

– Ну вот глянут. И заметят, например, у тебя кариес. У тебя сколько с прошлого осмотра времени прошло?

– Полгода.

– Как раз за это время кариес может успеть сформироваться.

Я держу лицо:

– Я бы заметил, наверное, – говорю снисходительно.

– А вот и нет. Кариес имеет свойство расширяться вглубь. Снаружи он может быть совсем не заметен, а в зубе уже сформировалась большая кариозная полость, разъев эмаль.

Умный какой нашёлся. Я ему:

– Ну, чтобы этого не произошло, и существует осмотр. В конце концов, кариес можно вылечить. Раз – и готово. Не страшно.

– Это смотря какой кариес. Бывает, поражение уже такое, что зуб приходится удалять.

Я уже пожалел, что связался с мальцом:

– Это уже врач пускай решает, окей? – и замолчал от греха подальше.

А он всё никак не заткнётся, бубнит:

– А тут, понимаешь, как тебе повезёт со стоматологом. Некоторые, например, вообще специально удаляют здоровый зуб, чтобы меньше возиться. Показывают тебе снимок, говорят: видите, надо удалять. Ты ж всё равно ничего в этом не понимаешь. Один дантист вообще дом себе построил благодаря удалённым зубам. Можешь в интернете почитать.

«Ладно, – думаю, – спокойно. Татьяна Сергеевна никогда со мной так не поступит, уж я её знаю».

Подошёл к стойке регистрации и будто невзначай спрашиваю:

– Не знаете, скоро Татьяна Сергеевна меня примет?

А девушка мне:

– Так Татьяна Сергеевна у нас больше не работает. Вас давно не было. Ваш врач: Кокошкин Николай Егорович. Он вас лечить будет.

Час от часу не легче. Какой-то неопознанный Кокошкин. И почему она сказала «лечить»?

Я говорю:

– Лечить? Но я же на осмотр.

– Ну или осматривать… – и так фальшиво улыбается, что не по себе.

Может, она знает что-то, чего пока не знаю я? И мамы, как назло, нет.

А малец тут как тут:

– Вот смотри, я нашёл статью про того врача. Если собрать все зубы, которые он вырвал, то может получиться целая коробка размером…

Я ему:

– Не знаю, где ты этих глупостей набрался. Но врачам, вообще-то, лишние зубы ни к чему. Лечение стоит больше, чем удаление, чтоб ты знал.

Он по-взрослому так усмехнулся:

– Не все врачи удаляют зубы ради денег.

Я говорю:

– Я подозреваю, что пожалею об этом, но все-таки спрошу: это ещё почему?

Он поправил очочки, как профессор какой-то:

– Среди стоматологов самый большой процент психически нестабильных людей. Ну, среди людей-врачей. Работает дантист, работает, а потом вдруг ни с того ни с сего с катушек слетает. И рвёт здоровый зуб… Профессиональная деформация. Нервный срыв.

Девушка за стойкой реально даже ухом не повела. Выговор ей напишите. Нормально вообще такое к пациентам подпускать?

Я сел и решил успокоиться. Стал искать отзывы о стоматологе Кокошкине. Хотелось бы почитать что-то вроде: «Кокошкин норм врач! Ни одного зуба лишнего мне не вырвал, чтобы дом себе построить». Но тут телефон пискнул: «зарядка на исходе», и я плюнул на это дело. Не надо себя накручивать, все путём будет.

Но адский ребёнок снова прилез:

– По результатам проведённых исследований в корне таких срывов лежит какая-то детская психотравма. Например, врачу в детстве не давали играть щипцами, клещами и всяким таким. Но ты не переживай. Таких один из тысячи. В России даже меньше. А вот в Америке один стоматолог вообще додумался. Своего пациента усыпил и вообще ему все зубы поменял. На точно такие же, как у себя. Чтобы разыграть своё самоубийство. Пациента потом убил, и по зубам так поняли, что это стоматолог. А всё ради страховки. Но у нас-то в России такого почти нет…

Я спрашиваю:

– Папа твой скоро придёт?

Он на меня, как на дурачка, посмотрел:

– Как все зубы вылечит, так и придёт.

«Скорей бы уж», – думаю.

Но тут девушка позвала меня:

– Щавелев, проходите, пожалуйста, на приём!

«Опишите, пожалуйста, сам приём».

Пожалуйста. На негнущихся ногах я прошёл к кабинету, который раньше посещал так спокойно. Открыл дверь ослабевшей рукой. Кабинет пока был пуст. Я решил успокоиться. Всё будет нормально. Прошёл к креслу и сел в него. Я даже надел клыки. Не зря же я принёс их. Может, начать приём с шутки неплохая идея и в случае с Кокошкиным. Может, если тот развеселится, то не станет… если ему в голову придёт… ну… Шутка – как профилактика нервного срыва.

Кокошкина всё не было, и я стал оглядываться по сторонам. И тут заметил, что инструменты, которые разложены рядом на столике… Они не такие, какие я надеялся увидеть. «Лекция о гигиене» – это значит, тут должны лежать зубная щётка, паста, флоссики всякие. Ну, зеркальце и лопаточка, в крайнем случае. Но Кокошкин приготовил для меня десятки всяких щипцов, зажимов, распорок и того, чего язык не повернётся произнести вслух. Тут был арсенал, которому позавидует любой маньяк-стоматолог. Кусачки с зазубринами, острые лезвия, штифты, на которые слону можно прикрутить бивень, и всякое другое. Посреди всего этого великолепия стояла какая-то банка. Наверное, с эфиром.

Но самое главное: на столе были разложены зубы. Целая куча зубов. Не меньше полусотни, но я не считал.

К чёрту приём, к чёрту Кокошкина! Я вскочил с кресла и устремился к выходу. Всего два прыжка до гардероба, а там уж и входная дверь недалеко. Подожду маму на улице.

Но вдруг свет погас. Я замер. И тут посреди тишины раздался звук проворачиваемого ключа. Я выхватил телефон, включил фонарик и осветил себе дорогу до двери. Как я и предполагал, она теперь была закрыта. Кокошкину нужно ещё время, чтобы подготовиться ко встрече со мной, и он меня запер, чтобы я не убежал.

И вот телефон наконец сдох, и я остался в полной темноте.

«Достаточно ли по времени длился приём?»

Значительно, значительно дольше, чем мне бы хотелось. Не знаю, сколько я пробыл в темноте среди всех этих щипцов и вырванных зубов, но всяко дольше вечности. Одно я помню точно: кричать я начал не сразу. Сперва я попытался неоднократно подёргать ручку двери (нет!) и даже открыть окно (нет! нет!). Я был надёжно