Читать «Путешествие по берегам морей, которых никто никогда не видел» онлайн

нарочно нагромоздил?.. Ну, на самом деле. Раковины, куски древесины, обломки костей едва ли когда вот так располагались на дне моря. Они должны были переслаиваться песком, глиной. Раки и черви свои норы рыли в толще осадка. Конкреции тоже росли, скорее всего, не на поверхности дна, а в каких-то слоях осадка. Но где же те частички песка или ила, которые когда-то разделяли все эти камни?.. Размыты?.. Скорее всего!

При опускании морского дна на его поверхности оседали песок и глина. В их слоях росли конкреции, накапливались остатки живых существ. Там их пропитывали фосфаты. При поднятиях дна — возникали течения. Они уносили песчинки и легкие частички глины, а тяжелые желваки и окаменелости оставались, постепенно накапливаясь. Так что слой фосфоритов — это крохи какой-то, может быть, очень значительной толщи, слагавшейся на дне не одну тысячу лет и затем размытой.

Во время нашего путешествия мы уже встречали в каменной летописи «многоточия» — слои, состоявшие из окатанных водой галек. И знаем — это знак того, что море в какое-то время прекращало «писать», уходило из данных краев, уступая место суше. Слой фосфоритов тоже отмечает, что здесь какая-то часть истории не увековечена, хотя море никуда и не уходило. Просто написанное им «вырвали» течения во время каких-то значительных поднятий дна.

Итак, Альбской море то раздвигало свои границы, то оставляло часть захваченных территорий. Дно его то опускалось, то поднималась. Почему же этот бассейн так «лихорадило»?

Шестой век — середина мелового периода. В это время планета содрогалась от очередной волны горообразовательных процессов. Моря прекратили наступление на сушу и даже частично ушли с захваченных континентов, совершая время от времени короткие набеги на «пограничные районы». Вероятно, отзвуки именно этих событий и отразились в «мемуарах» Альбского моря, с которыми мы сейчас знакомимся на Увекской горе.

И еще «фосфоритовый слой» интересен тем, что он — своеобразная коллекция обитателей Альбского бассейна. Глины, алевролиты, песчаники, лежащие перед нами, окаменелостями очень бедны. Понятно, когда вода в море застаивалась, на дне его мало кто жил, а попадавшие в осадок остатки обитателей водной толщи чаще всего растворялись или «перерабатывались» на «химических заводах». Когда же море мелело и «проветривалось», начинали действовать «песчаные мельницы». Фосфат кальция, время от времени выделяясь из морской воды, пропитывал стенки нор, прорытых животными в морском грунте, кости и куски древесины, замещал хрупкий кальцит раковин, превращая все это в прочные камни, которые потом смогли устоять во время размывов.

Лучше всего с экспонатами «фосфоритовой коллекции» знакомиться там, где обломки темной плиты размывает современная вода. Одно из таких мест — берег Волги чуть ниже поселка Красный Текстильщик. Там у края набегающих на берег волн можно найти позвонки ихтиозавров и плезиозавров, обломки отдельных костей этих ящеров, их конические зубы, а иногда еще позвонки и зубы древних акул, ядра раковин двустворчатых моллюсков, кусочки окаменевшей древесины, а на глыбах песчаника — причудливые переплетения ходов, прорытых когда-то морскими раками и червями в грунте Альбского моря.

Фосфатизированные окаменелости встречаются и ниже по течению: у Широкого Буерака, Крутца, Пудовкина. Но особый интерес представляет участок берега около дачного кооператива «Космонавт». Там тоже встречаются позвонки морских ящеров, а однажды была найдена даже почти метровая челюсть плиозавра с остатками зубов. Там же нередки ядра двустворчаток и обломки гоплитов, аммонитов, раковины которых украшены крупными, изогнутыми ребрами и действительно немного напоминают гребни боевых шлемов тяжеловооруженных древнегреческих воинов.

А вот на окраине села Синенькие и пятью километрами южнее, на левом берегу небольшой речушки Мекотной, впадающей в Волгу, сохранились еще следы карьеров, в которых несколько десятков лет тому назад велась добыча фосфоритовых желваков, служивших сырьем для выработки фосфорных удобрений…

А теперь, капитан, найдем тропку, которая, обходя обрыв с альбскими слоями, ведет к вершине Увекской горы, и пойдем по ней. И будем внимательно смотреть себе под ноги…

Вначале эта крутая дорожка будет серой, но шагов через 50–60 начнет светлеть и из глинистой превратится в песчаную. Это — сигнал нам, что из шестого века мелового периода мы перешли в седьмой, сеноманский, названный так по имени древнеримского поселка Сеноманума, на месте которого в наши дни стоит французский город Ле-Ман. В его окрестностях в середине прошлого века ученые впервые прочитали некоторые «страницы» этого этапа истории планеты.

На склоне, по которому мы поднимаемся, хороших обнажений нет. Поэтому, выйдя на вершину горы и полюбовавшись с нее широкой панорамой Волги и Саратова, пройдем немного к югу, где находится песчаный карьер…

СЕНОМАНСКОЕ МОРЕ — ИСКЛЮЧЕНИЕ ИЗ ПРАВИЛ?

…Потом на берегу, песком наполнив руки,

Я долго предаюсь пленительной науке.

Гляжу на камешки, на форму их и цвет…

То четки мудрости, жемчужины примет.

Вс. Рождественский

Знакомясь с древними морями, мы уже заметили: вторгаясь в наши края, они «писали» свои «мемуары» глинами, уходя — песками. Но, оказывается, из этого правила были и исключения. Сеноманское отлагало на своем дне песчаную толщу — наступая. Или, скажем точнее, пытаясь наступать…

В седьмом веке мелового периода уровень мирового океана снова стал повышаться. Соленые воды опять двинулись на континенты. Однако в восточной половине Русской платформы, которой до этого многие моря овладевали без особого труда, в сеноманском веке суша начала подниматься. Реки, врезаясь в нее, понесли навстречу наступавшей воде массы песков. Началась необычная борьба. Море повышало уровень, и реки, словно стремясь загородить ему дорогу, надстраивали в высоту берег. Волны и течения разгребали песок, снося его на глубину, — реки приносили новый. Время шло, а грозная соленая стихия «топталась на месте» около рубежа, проходившего возле северных границ нынешней Саратовской области. А в наших краях, бывших дном моря, накапливалась небывалая толща песков. Часть ее мы сейчас увидим в карьере, лежащем за вершиной Увекской горы.

Пробиться на север соленая вода так и не смогла. Однако ей удалось захватить огромные территории, лежавшие западнее, там суша была менее «упрямой». Под морскими волнами оказалась большая часть прежней Воронежской возвышенности и Украинской равнины. Соединившись с водами, захватившими большую часть Западной Европы, соленая стихия образовала огромный залив южного океана Тетис.

…Вот и карьер!.. Сначала его зеленоватые от мельчайших зерен глауконита плотные пески кажутся совершенно безжизненными. И уже начинаешь думать, что Сеноманское море все-таки подчинялось каким-то правилам, которые мы вывели, изучая другие древние моря, что и на его дне работали «песчаные мельницы». Однако и тут — исключение…

Присмотрись: на срезе одного из пластов