Читать «Чужой земли мы не хотим ни пяди! Мог ли Сталин предотвратить Вторую мировую войну?» онлайн

виновников «окружения» Германии. Появились заявления об уважении целостности территории Советского Союза, его права на суверенитет. Даже демарш Советского правительства по вопросу Аландских островов, ранее вызывавший в Берлине большое раздражение, сейчас подается преимущественно в плане показа английских интриг в районе Балтики. (20 октября 1921 года в Женеве представители Великобритании, Германии, Дании, Италии, Латвии, Польши, Финляндии, Франции, и Швеции и Эстонии подписали Конвенцию о статусе Аланского архипелага в Балтийском море. Финляндия получила суверенитет над этими островами, однако ей запрещалось строить на островах укрепления и размещать артиллерийское вооружение. Советская Россия Конвенцию не подписывала и никогда не признавала437. В январе 1939 года правительства Финляндии и Швеции после предварительного соглашения между собой, довели до сведения Советского правительства, хотя могли этого и не делать, что собираются поставить в Совете Лиги Наций вопрос об изменении статута Аландского архипелага, то есть просить разрешить им демилитаризацию островов и разрешить Финляндии совместно со Швецией возводить на них укрепления. Это решение скандинавы объясняли тем, что опасаются агрессии со стороны Германии. Кремль противился и всячески препятствовал демилитаризации Аландских островов, закрывающих вход в Ботнический залив Балтийского моря, под тем надуманным предлогом, что артиллерия на островах будет создавать трудности советскому судоходству в Балтике, в частности, перекроет вход в Финский залив438. Однако эти острова, хотя бы и вооруженные, судоходству у южного побережья Балтийского моря не мешают, потому что от них до южных берегов больше 100 миль. – Л.П).

Статьи в «Известиях» и в «Правде» об Аландских островах передаются в достаточно сносном для здешней обстановки виде. Эта тактика заигрывания прессы сама по себе немцев ни к чему не обязывает, поскольку переменить они ее могут в любой момент. Такая тактика не может служить доказательством серьезного изменения германской политики по отношению к Советскому Союзу, если она не будет подкреплена какими-то более конкретными действиями. Возрастающее влияние Риббентропа, которого сейчас называют главным гражданским советником Гитлера наряду с военными – Кейтелем и Браухичем, и заметное ослабление влияния Геринга, который по слухам, выступает против антипольского курса, – эти факты не являются симптомами эволюции германской политики в сторону улучшения отношений с Советским Союзом, хотя ухудшающаяся международная обстановка толкает германское руководство именно в эту сторону439.

27 мая Риббентроп предложил итальянскому послу в Берлине Бернардо Аттолико передать послу Италии в Москве Аугусто Россо, чтобы он посетил Потемкина, и рассказал ему, что германское правительство переоценивает значение хороших отношений с Советским Союзом440.

28 мая варшавский корреспондент газеты «Санди таймс» сообщал, что англо-польские военные переговоры протекают удовлетворительно, и будут продолжены в Лондоне, в связи с чем в ближайшее время туда прибудет польский военный министр или маршал Рыдз-Смиглы441.

30 мая Вайцзеккер пригласил Астахова, и почти час беседовал с ним. Он задал вопрос об открытии в Праге отделения советского торгового представительства. Благополучное для Советского Союза решение этого вопроса наталкивается на некоторые принципиальные соображения. Прежде чем соглашаться, в Берлине хотели бы знать, означает ли постановка вопроса об открытии отделения торгпредства, что Советский Союз намерен развивать экономические отношения в протекторате Богемия и Моравия. Об этом говорил и Риббентроп в беседе с Гитлером. Мерекалов, когда был в Берлине, также подчеркивал, что от решения этого вопроса зависит и дальнейшее развитие экономических отношений. (Мерекалов был вызван в Москву и больше в Берлин не возвращался, хотя и оставался на своем посту вплоть до 2 сентября 1939 года. Отъезд полпреда на родину не был обставлен как демарш Советского правительства, и о нем нигде не сообщалось. Вполне вероятно, что нового наркома иностранных дел просто не удовлетворял профессиональный уровень полпреда, который по образованию был химиком, до назначения в Берлин опыта дипломатической работы за границей не имел, да к тому же почти не владел языком страны пребывания, что совершенно недопустимо: любой дипломат – это еще и разведчик, а какой шпион из человека, который не понимает, о чем говорят окружающие его иностранцы? – Л.П.).

Германия учла это обстоятельство, разрешив вопрос о договорах с фирмой «Шкода» в пользу СССР. В Берлине хотят знать, намерен ли Кремль действительно расширять эти отношения. Астахов ответил, что в настоящее время у СССР, помимо «Шкоды», имеется много экономических вопросов для оправдания существования в Праге отделения торгпредства. Советское правительство не намерено впустую тратить деньги на содержание учреждения за границей, которое оставалось бы без дела. Дальнейшее развитие зависит от условий, выдвигаемых германскими и чешскими фирмами. Для ответа на вопрос о сроке, в течение которого Советскому Союзу понадобится отделение торгпредства в Праге, а также о дальнейших намерениях Кремля, Астахов обещал запросить Москву.

Вайцзеккер сказал, что вопрос об открытии пражского торгпредства важен не сам по себе, но как повод к дальнейшим переговорам. Это важно знать потому что возникла неясность по поводу поездки Шнурре в Москву. Молотов заявил Шуленбургу, что развитие экономических отношений невозможно без улучшения отношений политических. Это, несомненно, противоречит тому, что ранее утверждал Мерекалов: экономические отношения могут развиваться сами по себе, независимо от политики. Исходя из этой позиции Советского правительства Германия пошла на переговоры. Сейчас советская позиция изменилась, и получается, что Советской Союз вообще отрицательно относится и к развитию экономических отношений, и к поездке Шнурре. Астахов ответил, что содержание беседы Шуленбурга с Молотовым известно ему лишь в общих чертах. Поэтому он не стал интерпретировать заявления наркома. (В то, что Астахова, по сути, исполняющего обязанности главы советской дипломатической миссии в Берлине, не проинформировали о содержании беседы Молотова с германским послом, поверить крайне сложно – секретность секретностью, но здравый смысл никто не отменял. Даже в СССР. – Л.П.). Астахов сказал, что у него нет оснований утверждать, что Молотов безоговорочно отрицательно относится и к приезду Шнурре, и к торговым переговорам. Он сказал, что тут же запросит Москву и уже после того даст точное разъяснение.

Астахов отметил, что и Мерекалов часто в разговоре с Вайцзеккером употреблял выражение «экономика есть конденсированная политика» (Так в тексте, хотя сентенция, принадлежащая В.И. Ленину, звучит с точностью до наоборот: политика есть концентрированное выражение экономики. – Л.П.), тем самым, устанавливая связь политики и экономики. Сам Астахов 27 января лично спрашивал у Шуленбурга, не считает ли он, что начинающиеся переговоры связаны с улучшением политических отношений между Советским Союзом и Германией, на что посол ответил, что он считает улучшение политических отношений возможным в результате этих переговоров. Наконец, само германское правительство установило связь между экономическими переговорами и международной политической ситуацией, когда заявило об