Читать «Фантастика 2025-152» онлайн

успеху. Спасем и объединим Францию. Очистим веру. Жанна! Дабы укрепить наш союз, сделать его незыблемой скалой, я предлагаю тебе руку и сердце. Прошу заключить со мной священный брак…

Наполеон сам испугался и даже слегка подался назад. Только что перед ним стояла живая, излучающая легкий свет женщина… Но после его последних слов, она моментально закаменела. Все чувства спали с лица, даже руки застыли в слегка нелепой позе. Генерал сам растерялся и не понимал, что ему теперь делать. Но камень брошен…

— Мне… — сухой, почти мертвый звук наконец выскребся из ее уст. — Невозм… Я предала себя Господу… Всю…

Жанна судорожно искала, но не могла подобрать нужных слов.

— Я должна быть чистой… Я Дева. Я Дева! — кажется, она нашла нужное. Повторила уверенно и даже выкрикнула. — Я Дева!

Наполеон моментально вспомнил, что на судилище Жанну пытались обвинить в ведьмовстве и только девичья непорочность спасли ее от этого обвинения.

— Жанна, простите! — он снова невольно перешел на вы. — Я безмерно ценю и уважаю ваш выбор, вашу священную миссию. Я не посмел и думать, чтобы отнять у вас это! Поймите, демуазель, предлагая брак, я имел в виду лишь священный обряд и общую судьбу! Священный брак без консумации! Вы также будете преданы Богу и останетесь верны ему! Просто я буду рядом, буду верным и надежным локтем, на который вы всегда сможете опереться! Нет, это не брак ради продолжения рода, я хочу вернуть самый его исконный смысл: чистый безгрешный брак между Адамом и Евой, которые ходят пред Богом, слушают его, исполняют его волю…

Он сыпал и сыпал словами, поминая треклятого Бога чуть ли не в каждой фразе. Главное, не дать опомниться этой побледневшей, утратившей уверенность женщине. Наконец, Орлеанская Дева просто осела на стул, а бледные ее пальцы впились в волосы:

— Молю вас, дайте мне время подумать…

Глава 27

Руан гудел. Даже несмотря на то, что к середине лета 1432 года в Нормандию наконец-то пришел зной, от которого местные чуть ли не помирали, а Пресвитерианцы-старожилы уже могли свободно ходить без теплых вещей. И с ужасом ждать приближения новой зимы.

Так вот, несмотря на давящий зной, столица Нормандии гудела и ревела. Особенно, район вокруг собора аббатства Сен-Уэна. Гванук лично наблюдал это столпотворение, ибо старался отираться в Руане всё свободное время. Уже довольно долгое (а для бригадира О почти бесконечное) время Жанна избегала встреч с ним. Даже просто поболтать по душам, просто посмотреть в ее полные силы и света глаза — стало непозволительной роскошью. Гванук не мальчик, конечно; он мог скрепить колотящее сердце, если бы имелись важные внешние обстоятельства. Война там. Или неотложные дела в его бригаде. Но таких препятствий не было! А Дева таилась и избегала его.

По крайней мере, именно эта мысль — избегала! — свербела в его голове.

От чего он злился, ярился и кружил вокруг резиденции Орлеанской Девы, придумывая наивные поводы. Пару раз психовал и шел к местным шлюхам, пробуждая былых своих демонов… На третий не пошел. Так гадко было по утрам, что даже вспыхивало желание пойти в храм и покаяться… Об этой местной религиозной практике он знал давно, удивлялся ей, а теперь — поди ж ты! Проникся ее смыслом.

— Это всё из-за Собора, — бормотал он устало, проводя ладонями по лицу. И, наверное, был прав.

Потому что долго организуемый Токетоком Собор Вольных и Чистых Пастырей Христовых открылся неделю назад — и свел жителей города с ума. Седьмой день в Руане только и разговоры велись, что о Боге, о Чистой Вере, о свободе проповедей, о нестяжательстве священников. И так далее.

Понятно, что и Гванук, отираясь на улочках города, захаживая в таверны, даже общаясь с городской стражей — тоже напитывался духом всеобщего религиозного возбуждения.

Руан гудел.

Ибо такого представительного собрания город не видел никогда. Даже, когда через него проезжал малолетний английский король. Токеток от души постарался, налаживая самые необычные связи, рассылая через людей Полукровки прокламации и воззвания, благо сейчас нашлепать сотню-другую их можно было за сутки (хотя, после бретонского погрома типография не восстановилась до конца).

И вот, среди десятков священников Нормандии, Шампани, Лотарингии и иных окрестных земель вдруг объявились загадочные еретики вальденсы из укромных альпийских обителей Савойи. Из рейнских княжеств пришло не меньше дюжины нищенствующих проповедников-аскетов бегардов. Среди них даже женщины были — они назывались бегинки. Очень большая делегация еретиков прибыла из Фландрии и Голландии. Сытые, холеные горожане-лолларды отличались от тех же бегардов, как дестриэ от восточных лошадок — но говорили они о сходных вещах.

Самыми экзотичными гостями собора оказались… англичане. Двое монахов виклифиан не побоялись ни моря, ни войны, ни враждебного к себе отношения — и заявились в самое сердце пресвитерианских территорий. Кстати, встретили их неплохо: богослова Джона Уиклифа знали и уважали многие еретики. Важнейшие постулаты против Церкви он сформулировал задолго до Яна Гуса.

Вот…

Вот кого ждали больше всего — так это гуситов. Чего греха таить, Гванук и сам желал лично увидеть этих невероятных чехов. Которые так обиделись на жестокую казнь их пророка Яна Гуса, что уже семнадцатый год держат в страхе всю Империю. И это не шутка! Сначала они лихо отбились от всех рыцарских крестовых походов, а потом и сами начали вторгаться в соседние земли и учить всех «как правильно жить». До прихода Пресвитерианцев именно у гуситов было самое современное огнестрельное войско в Европе. Водил это войско слепой генерал. На самом деле слепой! Но под его командованием чехи громили неприятелей в хвост и гриву! Когда же слепой генерал умер — нашлись новые, а гуситы по-прежнему оставались непобедимыми. При этом, периодически они пытались устраивать войны между собой!

Гванука поражало такое отеровенное презрение к врагам (или нехватка ума — тут можно спорить); поэтому он, как мальчишка, бросился на улицы Руана, когда узнал, что к городу подъехали гуситы. Точнее сказать, подъезжали те дважды. Первая делегация прибыла из чешской столицы Праги. Целая кавалькада всадников, изысканно, но без помпезности одетых. Красные знамена с золотым кубком реяли над их головами, поясняя, что это прибыли утраквисты. Хотя, чаще их называли иначе: каликстинцы или просто чашники. Еретики, утверждавшие, что духовенство не обладает никакой богоданной харизмой, и все люди перед Господом равны (потому и должны принимать одинаковое причастие плотью и кровью — то есть, с чашей).

Во главе посольства