Читать «Ошибка Белой Королевы или Кто обидел попаданку? (СИ)» онлайн

дверью.

Сквозь слёзы, застилавшие глаза, Даша видела, как он, выруливая на своей «Скании» со стоянки автохозяйства, бормотал злые слова. Нехорошие. Несправедливые. И сердце её обливалось кровью.

Вот так просто — взял и бросил. Наплевав на…

«И что ты будешь делать?» — сочувственно спросила невидимая собеседница.

Даша вытерла щёки.

«Жить, — ответила сухо. — Не я первая, не я последняя. Ничего. Мы справимся».

Показалось, или голос пробормотал какое-то ругательство? И появились в нём этакие сварливые ноты:

«Что, если твоя девочка опять заболеет? А у тебя ни сил не осталось, ни средств… да и родственница твоя здешняя, прости, хоть и могущественна, но не всесильна, и не вечна, кстати. Что, если…»

«Нет!»

Голос помолчал. И добил:

«Я знаю этот недуг. Он всегда возвращается».

В комнате вдруг сделалось нестерпимо душно. Задыхаясь, Даша рванула створку окна и высунулась наружу, глотая воздух и не заметив, что вслед за ней соскользнули с притолоки три крылатых тени, но были безжалостно истреблены злыми огненными шариками. Грудь по-прежнему теснило. Наплевав на приличия, Даша вскарабкалась на подоконник и выпрыгнула наружу, в палисадник, такой же, как в реальности, без клумб и кустов, лишь с ровной щёткой упругого газона… Вот только мартовской прохладой здесь и не пахло, а мир наполняла знойная летняя ночь. С зеленоватой огромной луной (опять!), с поляной, в центре которой застыл старинный особняк с высокими стрельчатыми окнами, с деревьями, плотной стеной окружившими поляну…

«…Что это?» — помедлив, спросила Даша.

«Тебе легче? — участливо отозвалась собеседница. — Ничего особенного, просто… переход на другую территорию. Здесь проще будет тебя убедить… гхм… в том, что моё желание помочь искренне».

И Даша вздохнула с облегчением. Ну, конечно, искренне, ведь феи, являющиеся во сне, всегда помогают! Они читают мысли, исполняют заветные желания, дарят подарки. Они… Чем ещё занимаются феи и почему, собственно, феи — о том уже не думалось. Мысли путались-путались да и исчезли. В голове осталась кристальная чистота. И ещё — безоговорочная вера в возможности феи и её безусловную доброту.

«Ты мне веришь?» — вкрадчиво осведомился голосок.

«Да!» — выдохнула Даша. Иначе и быть не могло. Чудесная лёгкость, наполнившая тело и пьянящая не хуже шампанского, заставили её рассмеяться, забыв о совсем свежих переживаниях.

«Ты согласна принять мою помощь, добровольно, без давления с моей стороны?»

«Да, конечно!»

Послышалось, или кто-то радостно захлопал в ладоши? И в то же время…

— Эх, Дашка! — с досадой произнесли за её спиной.

Но с какой-то злостью захлопнулось окно и отсекло говорящую от душной летней ночи и от сказочной поляны. Впрочем, ни возгласа, ни сопровождавшего хлопок злорадного старческого смешка Дарья уже не слышала.

***

Если бы хоть кому-то в тот момент вздумалось поинтересоваться Дашиными ощущениями, она бы, смеясь, ответила (при условии, что смогла бы, наконец, научиться думать и вообще… вспомнить значения слов и сам факт того, что словами можно общаться): эйфория. Бездумное осознание себя, парящей в темноте ночи и внимающей голосу феи с обожанием и надеждой. Наконец-то появилась та, что избавит её от тревог и вечного страха! Поможет. Исцелит. Вернёт в нормальную жизнь. И всё, наконец, станет хорошо…

С блаженной улыбкой, прикрыв веки и окончательно впав в транс, она стояла на поляне, подставив лицо лунному свету и внимая голосу, ставшему для неё самым главным в жизни. Ничто иное больше не интересовало, а потому она не обратила внимания на реплику кого-то ещё, затесавшегося в их разговор. Надтреснутый старческий голос пробормотал:

— Всё, нинья, дальше ты справишься сама… Смотри, не подведи! А я всё же попробую перетянуть к нам девчонку. Будет отличный резерв. Материнская и дочерняя любовь — отличные рычаги…

Удаляющееся хихиканье. Шорохи. Стрекотанье кузнечиков. Долгожданный вопрос:

— Итак… Ты принимаешь мою помощь?

— Да! — радостно выдохнула Даша.

— Я помогу твоей дочери избавиться от недуга окончательно. Но это будет нелегко, сама понимаешь: болезнь очень серьёзна. Мне кое-что понадобится: в довесок к моим силам, так сказать. Чем ты готова пожертвовать ради здоровья своего ребёнка?

— Чем? Да я… Всем! Я бы жизнь за неё отдала!

Скрежет с трудом поддающейся чьему-то толчку оконной рамы за спиной она пропустила мимо ушей. Но вот донёсшийся смешок «феи» показался отчего-то неприятным. Однако в тот же момент голову заволокло пряным туманом, сбивая с мыслей, с толку.

— Жизнь — это прекрасно! — проворковала незнакомка, всё ещё невидимая. — Заметь, я всего лишь спросила, а вот ты… ты предложила, исключительно сама! Но жизнь вся, в полном объёме, будет слишком щедрой платой за разовое исцеление. Магический договор этого не допускает: воздействие и награда должны быть сопоставимы. Мне хватит и половины предназначенной тебе жизни. Согласна?

И в который раз Дашины губы ответили почти помимо её воли: «Да!»

— Отлично! Приступаем!

На поляне стало светло, как днём. Упали на чернеющую под ногами траву жёлтые прямоугольники света: это засияли окна дома, все, разом. И распахнулись.

— Проявись! — сказал за Дашиной спиной мрачный женский голос. — Н-ну? Договор-то — он глаза в глаза читаться должен!

И тут «фея» испугалась.

— Ты не можешь… — взвизгнула она. B вслед за этим и впрямь проступила в воздухе, зависнув в трёх шагах от Даши, в полуметре от земли. Полупрозрачная, златокудрая, в струящемся белом одеянии… Словно и впрямь дитя потустороннего мира. Но не фея, а злая пакостница фейри, о скверных повадках которых ходили легенды. И как Даша повелась на её вкрадчивый тон, на мороки, на…?

У неё закружилась голова. Что вообще происходит?

Тяжёлая тёплая рука легла ей на плечо.

— Она под моей защитой.

Баба Люба?

Гостья тем временем опомнилась.

— Ты не можешь отменить сделку! Она сама согласилась!

— Ты на неё надавила, — возразила Дашина заступница. — И выманила за границы моей защиты!

— Верно. Но я не ломала волю, принуждая к согласию на что-то, противное её совести и нравственным установкам, так? Это ведь её заветное желание — видеть дочь здоровой! И согласие на помощь, и предложенная плата — всё от неё, всё добровольно, так?

Даша оцепенела. Её… Ох.

Кажется, её подвели к чему-то страшному, нехорошему, масштаб которого она пока не в силах понять, лишь всеми печёнками ощутила приближение катастрофы. Такой, что…

А главное — пресловутая точка невозврата, похоже, пройдена…

Но разве…

… она не права? И здоровье Ксюши — не самое для неё главное на свете?

… а плата жизнью… да нет, ерунда, не убьют же её тут… и как это — расплатиться половиной жизни? Убьют, но не до смерти, наполовину? Как так можно? Кому это вообще нужно?

От страха и непонимания