Читать «Пожарная застава квартала Одэнматё» онлайн

по горной дороге как мог быстро. Шел, пока солнце не закатилось за громоздящийся на полнеба горный склон, пока не выбился из сил.

Тогда я достал из шкатулки для лекарств все, что нужно для прижиганий, запалил огонь и тлеющим шариком моксы, травы для прижиганий на бронзовой игле, прижег себе кожу в точках цзу-сан-ли под коленями. Больно. Но нужно терпеть. Сейчас полегчает.

Полегчало.

И я пошел дальше, несмотря на то что спина от тяжести ящика не разгибалась.

Дорога пустела. Путники останавливались на ночь. По Токайдо не ходят в темноте. Если бы в тот момент дорога не опустела по всей длине, насколько я мог видеть, я бы не решился идти. Я пошел дальше.

Я шел и шел до утра.

Ночью в горах было холодно. Огромная луна над хребтом бросала тяжелый синий свет на дорогу. Я шел один среди ночных теней. Бодрило. Я продержал выматывающий марш до рассвета, никого не встретив. Потом уже брел сколько было сил почти до полудня. Нужно было уйти как можно дальше. Затеряться в дороге.

Я очень устал. Не замечал путников и проезжих верхом — чуть не сбили меня с ног… Краткий отдых на обочине уже не помогал — и я перестал останавливаться, я опасался, что не смогу встать. Прижигания тоже не помогали. Нужно было просто упасть и заснуть — но я не мог себе такого позволить. Не здесь. В гостинице…

Не помню, как я дошел до очередной станции, и не помню, что это была за станция, не помню, как входил за гостиничную ограду и как просил комнату. Проснулся следующим утром на полу. Еле смог сесть. Все тело ломило.

В это время меня можно было убить зубочисткой в ухо. Или просто забрать ящик — я бы, наверное, не заметил. Но ящик был при мне. Не догнали. Или, точнее, пока не догнали…

Это была станция Эдзири. Впереди был перевал Сэтта.

Далеко же я ушел.

Уже темнело, и я понял, что сегодня со станции мне не уйти, — это не мимо пройти в темноте, будет подозрительно, могут остановить, затеять разбирательство. Придется ждать до утра.

Я заказал пищу к себе, отдал смену одежды в стирку и потом просидел в своей комнате почти до поздней ночи, не зажигая огня, едва мог ноги согнуть, — к такому переходу я был непривычен.

Я вынул из своего ящика горшок с сосной — не подмерзла ли после ночного перехода? — но она отлично переносила путешествие, отважное деревце. Осторожно полил водой из бамбуковой фляжки — не стоит сильно размачивать почву в горшке, во время ходьбы деревце может начать раскачиваться и лечь набок. Хвоя не помялась, надломленных веток я не обнаружил. Пусть постоит на воле.

Я сидел в полутьме комнаты, размышляя, как подвязать ветви деревца так, чтобы не изменить контур кроны за остаток путешествия, как загородку в комнату немного отодвинули.

Я продолжал сидеть неподвижно, только глаза прикрыл, чтобы не блестели в темноте, мы так делали очень давно, на передовых постах под стенами осажденного замка Хара в Симабаре. Там это могло спасти жизнь. А что будет сейчас?

Кто-то не мигая смотрел внутрь комнаты.

Я сидел неподвижно.

Похоже, меня догнали.

Хання-Син-Кё лежал на подставке у стены, на поясе у меня был только короткий меч, я чувствовал под пальцами прохладный узор на его бронзовой цубе — я сидел неподвижно.

Потом тот, кто сидел у входа, вздохнул и тихо произнес:

— Господин Исава?

Мое удивление осталось молчаливым.

— Господин Исава? Вы там? Можно я войду? Я один.

Я подобрался и тихо произнес:

— Войди.

Дверь в комнату стукнула, задвинутая за вошедшим.

— Господин Исава, разрешите зажечь огонь?

— Лампа слева от тебя, — произнес я напряженно, стоя на одном колене, готовый к броску.

В темноте он снял бумажный ящик с лампы, трескал кресалом, летели искры. Потом занялся огонек лампы, он поставил ящик обратно — рассеянный бумагой свет залил комнату, и он обернулся.

Это был тот «купеческий приказчик», что следил за нами на станции Симада. Я совсем забыл о нем.

***

Его звали Итиро, и его послал банк семьи Едоя присмотреть за этим рискованным займом. Не то чтобы он меня убедил, но бумажные деньги у него были надписаны именно от торгового дома Едоя, что в Осаке. Мне доводилось видеть эти деньги, когда господин главный садовник платил курьерам за корзины с луковицами тюльпанов, доставленные из осакского порта.

— Я видел, как их всех убили, — произнес он, сидя предо мной на коленях.

— Как это случилось?

— Женщина с красным сямисэном угостила их на отдыхе табаком с опиумом.

— Женщина с красным сямисэном? Да, помню такую.

— Когда дурман подействовал, появился сам Белый Ямабуси и еще трое. Они оттащили их глубже в лес и там задушили. Господин Ханосукэ очнулся и попытался вынуть меч, но Белый Ямабуси перебил ему горло своим посохом. Потом прибежал тот, кого они оставили следить за вещами, он кричал, что пришел тайный мечник и унес ящик.

— Тайный мечник?

— Это такая уловка при перевозке денег — когда один из воинов притворяется больным или старым… Или увлеченным дикими семенами садовником. Разбойники знают о ней — но они поверили, что вы действительно просто садовник-попутчик, и упустили вас из виду. Они не решились сразу преследовать вас. Они заметали следы — боялись, что вы поднимете станционную охрану на дороге.

— Где они сейчас?

— Остались позади. Я не следил за ними больше — я искал вас. Мне нужно знать, что теперь. Что мне делать дальше. Пойдете ли вы вперед или будете ждать подкрепления? Если бы все шло как обычно, я бы вам не показался, но одному мне не защитить груз, а вам, я вижу, нужна помощь.

Это так, он прав, одному очень тяжело, помощь мне нужна. Но твоя ли помощь?

— Мне нужно подумать, — ответил я.

Он поклонился до пола:

— Я снял комнату в начале коридора. Мимо меня никто не пройдет незамеченным. Я буду там.

И ушел, не забыв поклониться от дверей, — какой воспитанный приказчик…

Значит, Белый Ямабуси лично идет за мной. Я не обратил внимания на мгновенный страх своего тела — дело обычное. Это мой разум должен быть чист — я должен принять правильное решение.

Опиум. Почему опиум?

Перебить шею посохом — вот это Белый Ямабуси, это