Читать «Архангельские былины и исторические песни, собранные А. Д. Григорьевым. Том 3» онлайн
Александр Дмитриевич Григорьев
Страница 43 из 221
«Да не пустым ле ты, Сухмантьюшко, фсё хвастаёш?
70. Да не пустым ли, Сухмантьюшко, похвалеиссе?»
Посадил-то Сухмантья да ф тёмны подгребы;
Сам посылал-то Добрынюшку Мекитица,
Посылал-то Добрыню да ко Непры-реки
Да ко Непры-то реки да попроведати.
75. Поежжал-то тут Добрынюшка Никитичь же.
Приежжал-то Добрыня да ко Непры-реки, —
Он увидял дубинушку цежолую...
Лёжат-то тотаровья поганыя,
Их не мало, не много — да сорок тысицэй.
80. Он приехал ко князю да ко Владимеру:
«Уш ты батюшко Владимер да стольнекиевской!
Не пустым-то Сухмантьюшко веть хвастаёт,
Не пустым-то Сухмантей да похвалеицсэ;
Как у матушки да у Непры-реки
85. Да лёжит-то дубинушка цежолая,
Да лёжат-то тотаровья поганыя,
Да не мало, не много, да сорок тысицэй!»
Выпускал-то он Сухмантя да Одихмантьевичя,
Он дарыл-то ёму много да злата-серебра.
90. Да говорыл ёму Сухмантей да Одихмантьевичь:
«Мне не надобно твоё злато-серебро, —
Уш на приезди-то гостя не уцёстовали,
На поезди-то гостя да не уцёстовать!»
Он фтыкнул копьё да в мать сыру-землю,
95. Он порол у сибя да груди белыя,
Ишше сам проговорыл да таковы слова:
97. «Протеки от моей крови горюцэй да фсё Сухмант-река!»
333. Потык
(См. напев № 21)
Поежжал-то Потык Михайлушко да сын Ивановиц
Да во Орду, в землю да он неверную.
Да садилса Михайлушко дак на добра коня.
Да не видели поески да богатырьское;
5. Только видели: в цистом поли курева стоит,
Курева-то стоит, да дым столбом валит.
Не путём-то он ехал да не дорогою, —
Да церес те же он стены да городовыя,
Да церес те же он веть башонки наюгольния;
10. Да приехал в Орду-землю неверную.
Да он бил-топтал Орду-землю неверную;
Он красно-то золото катил телегами,
Он красных-то девушок табунами;
Он выбрал сибе в замужесьво Марью-королевисьню.
15. Он привёс-то ко князю да ко Владимеру,
Да весёлым они пирком да они свадёпкой.
Да и матушка кнегина да была сватьей же.
Они клали-то заповедь великую:
«Да которой умрёт, другому жыфком лекци!»
20. Уш тут выслушала Опраксия-королевисьня.
Поежжат-то Потык Михайлушко да сын Ивановиц
Он на вёшны на тихи да он на заводи
Он стрелет-то гусей-лебедей да перелетных серых утоцёк.
Да уехал тут Потык Михайлушко сын Ивановиц
25. Он на вёшны на тихи да он на заводи.
Тут егова Марья-королевисьня приставилась.
Настрелял он гусей-лебедей да перелетных серых утицэй,
Да приежжал он с вёшной со тихой да он со заводи.
Да стрецят ёго Опраксея-королевисьня:
30. «Уш ты ой Потык Михайлушко да сын Ивановиц!
Да приставилась Марья твоя да королевисьня;
Уш я цюла же у вас, да клали вы заповедь великую:
“Да который помрёт, другому жыфком лекцы”».
Ходил-то Михайлушко во кузницю;
35. Он ковал-то веть прутьё железно же:
Да и три-то он прута да ишше железных же,
Да и три-то ишше прута да оловянных же,
Да и три-то ишше прута да он веть медных же.
Да выкапывали Михайлушку тёмной подгрёп
40. Да и сорок-то сажон да в шырыну же веть,
Ише сорок-то сажон да в долину же веть.
Звали попа-та, оцця духовного;
Зарывали тут Потыка Михайлушка сына Ивановица
Со своей же со Марьей да королевисьней
45. Да песком-то хрящом ёго засыпали,
Завалили каменьём да ишше серым же
Да заклали-то плитьём ёго железным же.
Да и тут-то Михайлушку славы поют:
«Не бывать-то Михайлушку да на белом свету,
50. Не видать-то Михайлушку да свету белого!»
Потухла зоря-та да как вецерьня же, —
Да соскакивали з гробници обруци железны же,
Выставала тут Марья-королевисьня.
Да на ту пору Михайлушко ухватциф был;
55. Он светил-то свещи да воскуяровы,
О(н) брал шемьци-ти[39] да фсё калёны же,
Ей захватывал в шемьци-ти да фсё калёны же,
Он сек-то ей прутьём-то железным же,
Он сек-то, обломал фсё до рук прутьё.
60. Уш стала зоря-та веть как утрянна, —
Ишше пала тут Марья да во гробницу же,
Тут наскакивали обруци железны же.
Ишше стала потухать да зоря вецерьня же, —
Да соскакивали ёбруци железны же,
65. Выставала тут Марья да из гробницы же.
Да на ту пору Михайлушко ухватциф был;
Да светил-то он свещи да воскуяровы,
Да и брал-то шемьци-ти да он калёны же,
Он захватывал Марью да королевисьню,
70. Да и сек-то он прутьём да оловянным же,
Он до рук-то фсё прутьё да обломал же веть.
Ише стала зоря-та да уш как утрянна, —
Уш тут пала Марья да во гробницу тут,
Да наскакивали обруци железны же.
75. Потухала зоря-та да как вецерьня же, —
Выставала тут Марья да из гробницы-то,
Да соскакивали обруци железны же.
Да на ту пору Михайлушко ухватциф был;
Да светил он тут свешши да воскуяровы,
80. Да и брал-то шемьци-ти да он калёны же,
Да захватывал свою Марью да королевисьню
Да и сек-то ей веть прутьём медным же,
Да обломал-то он да до рук же фсё.
Да и тут-то да ёму Марья да змолиласе:
85. «Некогда больше не буду да так веть делать же!»
Заревел-то тут Михайлушко да по-звериному,
Зашипел-то Михайлушко да по-змеиному,
Засвисте(л)-то Михайлушко по-соловьиному.
Да уцюли тут малы-ти ребята же,
90. Що ревёт-то тут Потык Михайлушко да сын Ивановиц.
Побежали они ко князю да ко Владимеру:
«Там ревёт-то ф тёмном подгребы Потык Михайлушко да сын Ивановиц!..»
Пошол же княсь Владимер к попу, оццю духовному.
Выпускали Михайлушка ис тёмна подгреба;
95. Ише прозвали «Марья Безсмёртна же!»
Тут задумал Михайлушко ехать на тихи на вёшны да он на заводи
Он стрелеть-то гусей-лебедей да перелетных серых утоцёк.
Он уехал на вёшны на тихи