Читать «История Петра Великого» онлайн

говорит Перри, путешествовал в двадцать раз более, нежели другие «потентаты». Во множестве поездок царя обнаруживается исполинская сила и энергия; его личное присутствие всюду оказывалось необходимым. Оно оживляло работу, поддерживало стойкость его сотрудников, устраняло разные препятствия успеха в делах, водворяя в подданных царя ту неутомимость, которой отличался он сам. Путешествия царя свидетельствуют о той предприимчивости, которая не нравилась большей части его подданных, любивших сидеть дома и посвящать себя домашним занятиям.

Целью большей части путешествий Петра было руководство военными действиями. Первыми заграничными путешествиями его были Азовские походы. Затем события Северной войны заставляли Петра часто и долго находиться то в шведских, то в польских провинциях. Здесь он занимался осадой крепостей, руководил движениями войск, участвовал в битвах. Заботы во время разгара войны не давали царю возможности быть туристом, наблюдать особенности посещаемых им стран, изучать нравы и обычаи их жителей. Однако и эти походы должны были сделаться общеобразовательной школой для царя, столь способного всюду учиться, везде сравнивать русские нравы и обычаи с иноземными и заимствовать для своей родины полезные учреждения. Один из современников царя Алексея Михайловича замечает, что участие его в польских походах во время войн за Малороссию, пребывание его в Лифляндии и в Польше оказались весьма важным средством образования и развития царя и что по возвращении его из-за границы обнаружилось влияние этих путевых впечатлений. В гораздо большей степени Петр должен был пользоваться своим участием в походах, как школой для усовершенствования своего образования вообще.

Заграничные путешествия Петра после Полтавской битвы имеют свою особенность. Царь, встречаясь с государями Польши, Пруссии и проч., ведет с ними лично переговоры о мерах для продолжения войны и об условиях заключения мира. Таково свидание Петра вскоре после Полтавской битвы с Августом II в Торне, с Фридрихом I в Мариенвердере. На пути в турецкие владения в 1711 году он в Ярославле, в Галиции, занят переговорами со Шлейницем об условиях брака царевича Алексея; в Яворове он обедает вместе с князем Семиградским, Ракоци, затем он знакомится с Кантемиром и проч.

Особенно частым посетителем Западной Европы Петр сделался после неудачного Прутского похода. Как бы для отдыха после этого опасного и богатого тяжелыми впечатлениями периода царь отправился через Польшу и Пруссию в Дрезден и Карлсбад, и тут уже он после страшного напряжения военной деятельности мог посвящать себя лечению, отдыху, мирным занятиям, развлечениям. Скоро, однако, оказалось необходимым самоличное участие Петра в военных операциях и дипломатических переговорах.

Путешествия Петра в 1711 и 1712 годах

В августе 1711 года мы застаем Петра в Польше. Оттуда он отправился в Дрезден, где, впрочем, не было короля Августа[655]. При этом саксонский дипломат Фицтум старался узнать кое-что о политических видах Петра и особенно тщательно расспрашивал его о намерении вступить в близкие сношения с Францией. Царь уверил Фицтума, что пока нет ни малейшего соглашения между Россией и Людовиком XIV, и что он желает более всего окончить войну со Швецией к собственному и его союзников удовлетворению[656].

Уильям Фейторн.

Петр Великий. До 1710 гг.

Во время пребывания своего в Карлсбаде Петр, между прочим, переписывался с Шафировым и Шереметевым о турецких делах, вел переговоры о браке царевича Алексея и проч. В Торгау, где в октябре 1711 года происходило бракосочетание царевича, Петр впервые видел Лейбница, который в это время был занят составлением разных проектов о распространении наук в России, об устройстве магнитных наблюдений в этой стране и проч. «Умственные способности этого великого государя громадны», – писал Лейбниц, лично познакомившись с царем[657].

Затем в Кроссене Петр имел свидание с прусским кронпринцем Фридрихом-Вильгельмом, который двумя годами позже вступил на прусский престол и во все время своего царствования, до кончины Петра, оставался верным союзником и другом России. Здесь происходили переговоры о способах продолжения войны. Уже до этого союзники осаждали Стральзунд, однако же безуспешно, вследствие раздора между русскими, саксонскими и датскими генералами, участвовавшими в этом предприятии[658].

Именно эти неудачные военные действия в Померании и заставили Петра в 1712 году после краткого пребывания в Петербурге отправиться за границу, к русскому войску, находившемуся около Штетина. Тут он был весьма недоволен образом действий датчан, не поддерживавших достаточно усердно операции русских.

В раздражении он писал королю Фридриху V: «Сами изволите рассудить, что мне ни в том, ни в другом месте собственного интересу нет; но что здесь делаю, то для вашего величества делаю». Не было точно определенной программы действий союзников. Петр писал русскому резиденту в Копенгагене: «Наудачу, без плана, я никак делать не буду, ибо лучше рядом фут за фут добрым порядком неприятеля, с помощию Божиею, теснить, нежели наудачу отваживаться без основания»[659].

В этих местах, в Грейфсвальде, Вольгасте, Анкламе, на берегу Померанского залива, Петр пробыл несколько недель. Он смотрел здесь датский флот, на котором был принят с особенной честью. Несмотря на то что датский король отдал свой флот в распоряжение царю, датские адмиралы не исполняли приказаний Петра. Спор об артиллерии, необходимой для осады Штетина, начавшейся уже в 1711 году, продолжался. Петр был крайне недоволен. 16 августа он в Вольгасте имел свидание с королем польским; было решено брать остров Рюген, бомбардировать Стральзунд, но при недружном действии союзников нельзя было ожидать успеха. В раздражении Петр писал Меньшикову: «На твое письмо, кроме сокрушения, ответствовать не могу… что делать, когда таких союзников имеем, и как приедешь, сам уведаешь, что никакими мерами инако сделать мне невозможно; я себя зело бессчасным ставлю, что я сюда приехал; Бог видит мое доброе намерение, а их и иных лукавство; я не могу ночи спать от сего трактованы»[660].

В этом же тоне Петр писал и к Долгорукому: «Зело, зело жаль, что время проходит в сих спорах»; и к Крюйсу: «Желал бы отсель к вам о добрых ведомостях писать, но оных не имеем, понеже многобожие мешает; что хотим, то не позволяют, а что советуют, того в дело произвести не могут» и проч.[661] Переговоры с королями прусским, польским и датским, переписка с разными вельможами, неудача в военных действиях, – все это лежало тяжелым бременем на Петре.

К Екатерине он писал в это время: «Зело тяжело жить, ибо я левшею не умею владеть, а в одной руке принужден держать шпагу и перо; а помощников сколько, сама знаешь»[662].

На пути в Карлсбад, куда Петр опять поехал лечиться, он два дня пробыл в Берлине; нет сомнения, там происходили более или менее важные переговоры о делах. К сожалению, об этих конференциях мы не имеем сведений[663].

В Карлсбаде к государю приехал цесарский граф Вратислав «для трактования царского величества». Туда же прибыл Лейбниц, составивший записку, в которой излагал необходимость участия России в окончании