Читать «История капитала от «Синдбада-морехода» до «Вишневого сада». Экономический путеводитель по мировой литературе» онлайн

Позади комитета, пестрого, как лужайка, ароматного, как весна, шли по порядку ученые общества города, магистратура, военные, представители дворянства и крестьянства. <…> Посреди мирного раздушенного шествия возвышался черный тюльпан, который несли на носилках, покрытых белым бархатом с золотой бахромой.

Отголоски тюльпаномании слышатся и в только что вышедшем романе Александра Иличевского «Перс»: «Голландия – страна детства. Мне всегда казалось странным оказаться в ней, потому что я там и так уже жил. Лейден – наш с Хашемом, моим другом, город. Мы читали “Адмирала Тюльпанов”[25], играли в Кееса и Караколя. Я бредил тюльпанами. Хашем бредил самой игрой, самим представлением. Наконец отец привез мне из Москвы из павильона цветоводства на ВДНХ луковицу» [Иличевский 2010, стр. 40].

Глава 6

«Люди гибнут за металл»

Первые попытки введения в обращение бумажных денег в трагедии «Фауст» Иоганна Вольфганга Гете

Трагедия «Фауст» – произведение не только о продаже души дьяволу, но и, как ни странно, настоящий экономический трактат. Гете был знаком с этой проблематикой не понаслышке: некоторое время он служил министром финансов при дворе герцога Веймарского.

В одном из действий трагедии описывается внедрение в обращение бумажных денег. По всей видимости, Гете списал сюжет этой сцены с событий во Франции начала XVIII века. Финансы страны в плачевном состоянии. Государственная казна не отделена от кармана монарха, а тот транжирит сколько угодно на прихоти супруги и фавориток. Экономика истощена войной за испанское наследство. Налоговые поступления истрачены за 3–4 года вперед, кредит отсутствует, торговля стоит, поля не обрабатываются. Герцог Орлеанский, регент при малолетнем Людовике ХIV, в качестве последнего средства решает принять план шотландского финансиста Джона Лоу, состоявший в том, чтобы создать банк, выпустить банкноты (обязательства банка), которые бы свободно обменивались на золото, и, когда к ним будет сформировано доверие, перейти к бумажному денежному обращению и расчетам купюрами. От обеспечения банкнот золотом в пропорции 1 : 1 можно будет постепенно отойти, так как, по мнению Лоу, банкноты будут обеспечены всем богатством страны, включая ее землю и недра.

Сама идея красивая, примерно в таком виде она реализуется сейчас – деньги давно уже не имеют твердого обеспечения, и центробанки, эмитирующие денежную массу, создают доверие к ним другими средствами. Но эксперимент Лоу оказался неудачным. Он не имел представления об угрозе инфляции, и, когда бумажные деньги прижились и стали пользоваться популярностью, их начали эмитировать с колоссальной скоростью, исходя из принципа «хорошего должно быть много». В результате в 1719–1720 годах имеют место рост цен в 4–6 раз, народные волнения, сжигание лишних денег на костре (народ прочитал этот сигнал Лоу с точностью до наоборот: «деньги годны лишь для растопки печи»), обратный переход к монете и новая экономическая депрессия на много лет. Более подробно я пишу об эксперименте Лоу в моей «Анатомии финансового пузыря». Гете в описании подобных событий в «Фаусте» очень точен.

Коротко напомню читателю сюжет книги. Действие происходит в средневековой Германии. Главный герой – доктор Иоганн Фауст, исторический, то есть реально существовавший, персонаж. Настоящий Фауст скитался по городам протестантской Германии в бурную эпоху Реформации и крестьянских войн. Он был либо ловким шарлатаном, либо настоящим ученым – врачом и смелым естествоиспытателем. В поэме Гете Фауст – ученый, ищущий истину. У Бога и Мефистофеля (Cатаны) возникает спор о том, сможет ли Мефистофель, подвергнув Фауста любым искушениям, низвергнуть его в бездну. Бог уверен, что Фауст – его верный и наиусерднейший раб – выйдет из тупика. Начинается грандиозная борьба между добром и злом. Мефистофель искушает престарелого Фауста, которому жизнь стала не мила, «изведать после долгого поста, что означает жизни полнота»[26], тот соглашается и выпивает ведьминого зелья. Фауст теперь молод, красив, полон сил. Первое искушение – прекрасной девушкой Маргаритой, или Гретхен. В земной жизни заканчивается оно плачевно (для Маргариты). Второе искушение – богатством. Оно-то нас и интересует.

Мефистофель приводит Фауста к императорскому двору. В государстве, куда они попали, царит разлад по причине оскудения казны. Но император больше озабочен балами, чем экономикой. Вот как встречает он собравшихся придворных:

Вы в добрый час сошлись у трона,Могу порадовать собранье:К нам звезды неба благосклонныИ нам сулят преуспеянье.Но точно ль совещаться надоИ портить скукой и досадойПриготовленья к маскараду?Вот этого я не пойму.

Все придворные единогласно доказывают, что ситуация критична. Начальник военных сил констатирует угрожающее положение с финансами в армии:

Нетерпелив солдат наемныйИ требует уплаты в срок.Не будь за нами долг огромный,Все б разбежались наутек.

Казначей жалуется, что казна совсем оскудела:

Пришел конец союзным взносам.И денег никаким насосомТеперь в казну не накачать.Иссяк приток подушных сборов,У нас что город, то и норов,И своевольничает знать.У всех желанье стать богаче,На всех дверях замок висячий,Но пусто в нашем сундуке.

Смотритель дворца сетует на оскудение запасов:

И я в таком же тупике.Пусть экономией мы бредим,Мы прямо к разоренью едем.Не знают меры повара.Олени, зайцы, гуси, куры,Поставки свежею натуройНе убывают для двора.Зато вина, к несчастью, мало.Где в прежние года, бывало,Переполняли нам подвалыЕго отборные сорта,Теперь не то что мелководье,А я ростовщику-жидуТак много задолжал в году,Что по своей бюджетной сметеКонцов с концами не сведу.От недокорму чахнут свиньи.Хозяйство все по швам трещит.Спим на заложенной перинеИ даже хлеб едим в кредит.

Никто не знает, как поправить дело, кроме Мефистофеля, выдавшего себя за шута. Искуситель развивает план пополнения денежных запасов. Дьявол уверяет, что в земле зарыто множество золота – кладов, нужно только их найти:

У каждого – своя беда.Здесь денег нет, и в них нужда.Их с полу не поднять, мы знаем,Из-под земли их откопаем.В горах есть золото в избытке,Под зданьями зарыты слитки.Ты спросишь, кто отроет клад?Пытливый дух с природой в лад.

Сначала в эту идею не очень-то верят. Особенно канцлер:

Мы нечестивцев на кострах сжигаемЗа эти лжеученья и обман.

Однако за эту идею выступает император, для которого находка кладов была бы решением проблемы:

Не помогают нам беседы.Ты действуй, а не проповедуй.Что пользы от вниканья в суть?Нет денег, ты их и добудь.

Поддержка императора раззадоривает Мефистофеля:

Добуду больше, чем нужда,Руками голыми добуду,Легко, без всякого труда,Вся трудность только в том, откуда?В века нашествий и невзгод,Когда огни пожаров тлели,Спасаясь бегством, в подземельяСносил сокровища народ.Так будет век, так было в Риме.Все, что зарыто в землю встарь,То, вместе с землями твоими,Твое по праву, государь.

То ли из-за видимой убежденности Мефистофеля, то ли из-за того, что императору здесь не перечат, и другие придворные вдруг проникаются идеей. Мефистофелю начинает подпевать казначей:

Шут разбирается в законе,Земля принадлежит короне.

Идея обнадеживает и смотрителя дворца:

Хотя б я и в грехах увяз,Пополню кладовых запас.

Начальник военных сил тоже подхватывает:

Дурак неглуп. Откуда вклад,Не станет спрашивать солдат.

Мол, деньги не пахнут.

Из скептиков – один канцлер, поэтому он предупреждает:

В мечтах о золотой казнеНе попадитесь сатане.

В идею не верит пока народ:

Сошлись у трона руки гретьИ людям расставляют сеть.Что шут нашепчет на ушко,Мудрец объявит широко.И слушать лень их дребедень.Врать мастера, и песнь стара.Слыхал сто раз. Вот и весь сказ.Он шарлатан, и все – обман.

Но Мефистофель продолжает «агитацию»:

Земля – источник сил глубокийИ свойств таинственных запас.Из почвы нас пронзают токи,Неотличимые на глаз.Когда на месте не сидитсяИ кости ноют и мозжатИли сведет вам поясницу,Ломайте пол, под вами клад.

Но слов – мало, Мефистофель физически влияет на толпу, гипнотизирует ее. Толпа рокочет:

Чего-то заломило бокИ палец на ноге затек.Корежит, локоть онемел,И, кажется, в спине прострел.Так, значит, если он не врет,Тут золота – невпроворот.

Это, в свою очередь, еще больше убеждает императора в правоте Мефистофеля: