Читать «Витебский вокзал, или Вечерние прогулки через годы» онлайн
Давид Симанович
Страница 68 из 132
31 декабря. Вечерние прогулки по городу уже стали частью моей жизни, ну, по крайне мере, они неотъемлемая "глава" моего дня. Даже как-то удлиняют день, потому что после них я чувствую себя посвежевшим, словно набрался сил, проходя по привычному своему маршруту до вокзала. А по дороге то огромная, сверкающая огнями новогодняя елка и Двина, сжатая льдами. А не успею опомниться - и елка погасла, и площадь опустела… И вот уже промелькнула весна, закончилось лето и я шагаю, шурша облетевшими листьями, которые щедро рассыпаны под ногами, залетая бог весть откуда и нисколько не напоминая другую полувьюжную пору, когда сыпался на меня, цепляясь за волосы и даже за усы, тополиный пух. А потом началась багряная метель. А за ней - белая, снежная. Как этой зимой, настоящей зимой, по которой за последние годы мы все уже просто соскучились. С обильными снегопадами, с морозами. Давно этого не было. Но маршрут мой не изменяется. Все та же дорога из прошлого - через настоящее - в будущее… Вечерние прогулки. Может, это название для книги?
1978
2 января. Сегодня – 80 лет маме. Успел еще в декабре съездить и отметить в Наровле, потому что точной даты она не знает, как и папа.
3 января. У дней, как у людей, свои черты лица. Бывают дни бледней трусливого бойца… Сколько бледного невыразительного в днях жизни, а окраска, цвет минут и часов зависят от нас. Надо окрасить, превратить будни в праздники.
7 января. На стенде в сквере - "В. р.". Рецензия на "Подорожную": "Далекое-близкое", учитель И. Демидович.
18 января. Позавчера вечером приехала большая группа руководителей творческих организаций: В. Туров, Ю. Семеняка, Н. Еременко, художники, писатели вместе с зав. отделом культуры ЦК КПБ А. Петрашкевичем. Встретились в горкоме, перекинулись ничего не значащими словами приветствий: Шамякин, Панченко, Осипенко, Буравкин. Вчера утром во Дворце культуры полный зал, который после перерыва "ополовинел". Очень длинные выступления. Я читал и о Шагале, выделив: "признать иль не признать на родине его". Дошло ли до аудитории? Подписывал "Подорожную". Шамякин открыл ее и на виду у всех после перерыва читал до конца собрания-утренника.
20 января. В "Сов. Бел." - вчера маленькая рецензия на "Подорожную". По словам Аркадия Шульмана, такую сделали из его большой, оставив 30 строк, но сохранились упоминания о Пушкине, Лажечникове и "родился и возмужал здесь художник с мировым именем Марк Шагал. Многие известные всей стране люди вписали в историю тысячелетнего города яркие, незабываемые страницы. Эта книга заинтересует многих читателей".
Открытка от Алены Василевич: "Милый Симанович! Я виновата перед Вами бесконечно! Спасибо за книгу - она прелесть!!! Теперь я еще раз перечитала ее одним духом. Она не стала хуже от того, что Вы имели повод остаться мною недовольным. И вообще напишите еще нам одну книжку". Сколько же воды должно было утечь (и нервов и… крови), чтобы после всего, что было (перенесение из плана в план, злые высказывания по телефону, что "должен же кто-то сказать правду о рукописи"), А. В. прислала такую открытку.
26 января. С Алексеем Кейзаровым выступаем от Бюро пропаганды в Копыли. Сегодня газик райгазеты (после выступления в редакции: "жизнь-документ-литература") увез нас в красивые места.
Когда я буду стариться, приеду я сюда. Ах, Старица, ах, Старица, озерная вода.
Подвезли к школе. В учительской - молодые училки. Разговорились. Они - о себе: откуда, где учились, большинство в Минске. Я: "Неужели никто не учился в Витебске?" - "Да есть один". - "Кто?" - Р"ублевский Сергей!" Я: "Зовите его с урока скорей!" Привели! Заставил выступать с нами, подарил книжку: "Приехал я в один из дней к тебе, мой друг крылатый. Родной Сергей, вернись скорей во отчие пенаты!"
27 января. Деревня Тимковичи. Родина Кузьмы Чорного. В школе долго водили по музею - гордости учителей и учеников. Рассказал им о том, что у них не отмечено: в 1941 на сцене театра в Витебске была поставлена пьеса "Иринка" – и ее автор Кузьма Чорный приезжал, сидел на репетициях и даже писал отсюда письма. Очень холодно. Замерзли. Еле отогрела потом директор школы, привела в столовую, где быстренько поставила на стол все горячее и бутылку водки. На газике возвращались под песенку, которую я помнил по выступлениям с Адамам Русаком: "А ў Капылі на гары заігралі дудары".
3 февраля. Бесконечные проблемы на телестудии. Объединенный отдел, который "подо мной", радио и теле, авторы, подчинение главному редактору, который назначен обкомом и который ни черта нe смыслит в художественном вещании.
14 февраля. В Могилеве с Ремом - от Бюро. Особенно хорошо у книголюбов. И маленькая история. Повели нас в ресторан ужинать, но нет мест и не пускают. И тогда я объявляю Рема писателем из Болгарии - и он говорит на болгарском, я - поэт-переводчик, а руководители клуба книголюбов - "принимающая сторона". И нас, конечно, пускают…
22 февраля. Три дня сижу в Минске на семинаре журналистов, пишущих на темы литературы и искусства. Слушаю (и не очень) всякие доклады и выступления в Доме кино: "Литературно-художественная критика в период развитого социализма" (Романов, Баскаков, Капралов, Львов-Анохин). Беседую с Юлией Чурко. Ей на книжке: "Юродствуют докладчики, лукавят и юлят, и я вздыхаю вкрадчиво, я лишь соседке рад".
24 февраля. Пришел в издательство. Договорился, что выдадут расчет за книжку и отмечу с редакцией. Но неожиданно сам стал гостем: Бородулин праздновал свой день, принес бутылки, бутерброды – и прямо в редакции – сабантуй, а Гриша бегал и приводил еще кого-то и еще кого-то, пили, гуторили обо всем на свете: Миша Герчик, Володя Павлов, Вадим Спринчан, другие издательские. А меня за бутылкой не выпустили, сказали: "В другой раз ты будешь отмечать".
26 февраля. Продавщица книжного Анна: "Вы знаете, у меня украли Вашу книгу. Представляете, целая полка поэзии, а украли Вашу". Понимаю, что это ничего не значит, могли украсть любую. А все-таки… И не стыдно сознаваться: еще кому-то моя книжка нужна. Еще кто-то прочтет