Читать «Человек Дождя» онлайн

кость. И, почему-то я был уверен, что человеческая кость, а лезвие — обсидиан.

Что тут сказать? Тело моё действовало быстрее, чем думала голова. Точнее, быстрее, чем об этом можно было бы рассказать. Пистолет уже прыгнул мне в руку, а ловкие пальцы уже выполнили все необходимые манипуляции для начала стрельбы. Спусковой крючок нажат. Десять метров — это ж, буквально, в упор. Не промахнёшься. Даже целиться особо не надо. Просто, словно пальцем указательным покажи и стреляй.

Я не мог промахнуться. А пули в обойме все, как на подбор, Артефактные, «пробуждённые». «Непробуждённые» — в другой обойме. В запасной, хранящейся в специальном кармашке оперативной кобуры.

Я не мог промахнуться. Но я не смог и попасть.

Не понимаю, что именно произошло, но… я словно в солнечный луч или блик выстрелил. Пули пролетели насквозь, не причинив никакого вреда врагу. Не причинив вреда и не встретив сопротивления. Они даже не замедлились. Так же кучно и прямо полетели дальше в большую музыкальную колонку, установленную на сцене, со стороны которой появился этот южно-американец. Колонку пробило насквозь в четырёх местах, вызвав неприятный шум и искрение.

Враг стоял уже в пяти метрах правее, такой же самоуверенный и ярко освещённый весенним солнцем. А из груди моей торчит какая-то непонятная хрень: цепь-не-цепь, какой-то жгут непонятный, кроваво-красный и пульсирующий. Жгут, который тянется от центра моей груди к свободной руке Авкапхуру. Жгут, соединивший нас. Блестящий и… мокрый?

Я тут же попытался схватить этот жгут руками, одновременно пытаясь взять под контроль влагу, содержащуюся в нём.

Вот только, у меня не получилось ни то, ни другое!!! Моё тело и мой Дар меня не послушались!!! Я не мог шевельнуться. А, утративший контроль «Водный покров» на моём теле взорвался.

Взрыв получился недостаточно сильный, чтобы серьёзно повредить тело. Даже кожу не порвал — всё ж, слой этого покрова был совсем тоненький, «повседневный», а не боевой, да и спрессован не очень сильно, чтобы не доставлять дискомфорта при движениях и не снижать тактильную чувствительность. Так что, его взрыва хватило только на то, чтобы порвать на мне одежду и устроить «завесу» из брызг и водяного пара, скрывшую меня на несколько секунд от наблюдателей. Да и мне самому обзор заслонившую.

Поэтому, так неожиданно было увидеть рожу Авкапхуру в считанных сантиметрах от моего лица. И чуть не ослепнуть от солнечного света, который, словно прилип к его телу и короне. Прилип, усилился и обволок не только его тело, но и моё.

В следующее мгновение я всей своей спиной, задней частью ног и затылком почувствовал сильнейший удар, а мир окружающий завертелся и встал с ног на голову. Авкапхуру отдалился и оказался где-то на уровне моего пояса, почему-то торчащий под девяносто градусов ко мне. А впереди меня, прямо передо мной, перед моими глазами… небо? Голубое, весеннее, яркое и безоблачное…

Только ещё через пару секунд до меня дошло, что я больше не стою на земле, а лежу на чём-то твёрдом лицом к небу, а надо мной возвышается враг в блестящей на солнце золотой короне-кокошнике. Враг, уже спокойный, деловитый и никуда не спешащий.

А я… не в состоянии шевельнуть и пальцем. Да даже глаза, зудящие, веками закрыть не могу! И Дар не слушается! Я совершенно не чувствую Воду вокруг. Я даже кровь собственную не чувствую… хм, нет! Кровь чувствую. Но, лучше бы, наверное, не чувствовал, так как она не была полностью моя. Если прислушаться к себе, то становилось понятно, что она во мне, больше, чем наполовину, чужая! Чужая, мёртвая и агрессивная, активно борющаяся и подавляющая мою собственную, разъедающая и убивающая её. И именно из-за этого я не могу управлять Водой — все силы уходят на эту борьбу, на то, чтобы не проиграть в ней… слишком быстро, так как, о победе и речи не шло: чужая мёртвая кровь теснила и теснила мою.

А Авкапхуру, стоящий надо мной, спокойный и деловитый, передвигал по поверхности того, на чём я лежал, мои руки с ногами и крепил их к этой поверхности чем-то, фиксировал. Чем и как, я видеть не мог — глаза не шевелились.

Пипец, позиция! Беспомощность, животный ужас и… боль. Она догнала и накрыла, словно волна, ранее убегавший от неё разум. Боль во всём теле сразу!! Безумная боль. Такая сильная, какой я ещё ни в одной своей жизни не испытывал. Да ещё и даже заорать от неё не получается, так как тело не слушается. Ни заорать, ни забиться в огонии… А ещё и мразотный деловитый Авкапхуру закончил с фиксацией и теперь деловито проверял остроту своего чёрного, явно ритуального обсидианового ножа, одновременно примериваясь к моей груди. Почему-то я был уверен, что именно к груди. И первым, что он хочет вырезать из меня, было моё сердце…

Глава 6

* * *

Знаете, в такие моменты и в таких обстоятельствах, почему-то даже и не думается ни о какой возможности начать «петлю». Животный ужас и боль перекрывают всё. Любые здравые мысли.

Ведь, что бы мне в этой ситуации следовало сделать по уму? Ответ совершенно однозначен и очевиден: не дёргаться и благополучно умереть. Вот здесь, прямо на этом столе или чем эта жёсткая шероховатая не очень ровная поверхность подо мной является.

Умереть, уйти в «петлю», связаться с Алиной, чтобы дать ей возможность заработать для нас денег, потом заявиться к Ректору и сообщить, что видел в толпе знакомое лицо и теперь опасаюсь покушения на свою жизнь там-то и во столько-то. Пусть, не очень правдоподобно звучит, но проверить те люди, которым по службе положено, мою информацию обязаны были бы.

В результате, воевать с южно-американским обладателем Седьмой ступени Овладения Даром можно было бы уже не в одиночку. Да и оружие можно было бы, в оставшееся до встречи время попытаться придумать, разработать и создать. Специально под параметры, силы и слабости этого Авкапхуру, что б его их Инкско-Ацтекские черти в их Инкско-Ацтекском аду драли!

А ещё лучше было бы просто запереться в своей лаборатории на территории Академии, и носа не казать наружу, пережидая опасность…

Но это же по уму! А какой может быть ум, когда с этого ума сходишь от боли и ужаса?

Не было никакого ума в моих дальнейших действиях. Была только чёрная злоба и ослепляющая красная ярость, рождённые и пришедшие на смену животному ужасу.

Боль, злоба, ярость и желание убивать — гремучая смесь. В такой