Читать «Осколки: коготь Зверя» онлайн

нося ее с собой даже в душ. Изредка ее лицо освещалось радостной улыбкой, и тогда не было милее и обаятельнее девушки, не было веселее шутницы и талантливее ведуньи.

Вот только эти проблески можно было сосчитать на пальцах одной руки.

Панель Доры зазвонила резким тревожным сигналом. Подруга кратко посмотрела на экран и сбросила вызов.

— Звонят по поводу дома, — объяснила она, заметив мой любопытный взгляд, — эти куски звериного дерьма в очередной раз просрочили платеж.

Дядя и тетя Доры «любезно» разрешили ей жить в доме бабушки, не забывая каждый раз напоминать, что ее права на хоть что-то материальное чирикают и летают на крылышках. Уж не знаю, какие аферы они провернули, но вот только меня невероятно бесил факт, что во всех договорах на кредиты и займы поручителем выступала именно Дора, студентка, перебивавшаяся подработками. Сказать «нет» она не могла. Замкнутый круг: потеряй право жить в своем родном доме, но при этом постоянно будь в шаге от того, чтоб его отобрали.

— Мне предлагают одно дело, — вдруг сказала Долорес, — обещания сдержат, заплатят прилично. И еще могут помочь в моем, кхм, проекте.

— В чем подвох? — спросила я.

— Дурная компания. Так про них говорят. Но… Вроде бы славные ребята.

— Не соглашайся! — взмолилась я. — А вдруг надо будет сделать что-то страшное?

Долорес молчала. Ее взгляд то и дело падал на стереографию, стоявшую на прикроватной тумбочке.

Отец, мать, бабушка и дочь стоят на крыльце маленького аккуратного двухэтажного побеленного домика. Все улыбаются и машут невидимому фотографу.

— Все будет хорошо, — мое утешение прозвучало так по-детски, так глупо и инфантильно. — скоро ночь Костров… Будешь рассказывать свою историю?

Смарт-панель завибрировала в очередной раз. Дора мельком взглянула на экран: ее лицо просияло нежностью на мгновение, но затем стало еще мрачнее, чем было. Она посмотрела на стереографию, на гору бумаг по учебе, по которой заметно отстала в последнее время, снова на смарт-панель, а потом вздохнула:

— Если честно, Пирожок, единственный костер, о котором я мечтаю — тот на котором сгорю сама.

* * *

Мне даже было неловко от того, что у меня дела незаметно пошли на лад. Да, из школы выходить было больше нельзя (не очень-то и хотелось), но так у меня появилось больше времени для работы над собой.

И для работы над моим новым маленьким секретом.

Запах маминого черничного пирога, теплого, прямо из духовки.

Первые ноты альбома «1989», который станет моим любимым и заслушанным до дыр из творчества Тей-Тей.

Облегчение после головной боли. Те самые мгновения, когда понимаешь, что оков на твоих висках больше нет.

Солнечный свет, струящийся сквозь старые чуть пожелтевшие занавески и пробуждающий меня от сна.

Ржавая столовая ложка, лежавшая передо мной, медленно очистилась от следов старости. Я выдохнула и смахнула выступившие капли пота на висках.

Адам взял ложку, осторожно покрутил ее в руках и присвистнул:

— Крутотень! — прошептал он, оглядывая комнату для визитов. — На уроках научили?

— Ага, — прошептала я. — Она даже чуть тверже вроде стала!

Камеры наблюдения в комнате работали из вон рук плохо, как успел выяснить капитан Горн. Он уже не притворялся, что приходит занести вещи, утверждая, что гоняет на другой конец города «Из-за тебя, тебя и только тебя». Но не подумайте ничего: наши отношения были дружбой в чистом виде.

— Малая, ничего мне от тебя не надо, — со смехом ответил Адам, когда я все же решилась робко спросить, чего он хочет. — Ты славная девчонка, мне нравится с тобой общаться.

Он приносил с собой сладости, диски любимых групп, а также свежие новости и сплетни. В тот вечер груз был весьма и весьма тяжел:

— Ведуньям теперь нельзя в центр, — мрачно сообщил он. — И хотят вообще скоро запретить вам всем покидать школу Ронетт. Подслушал сегодня разговор преподов.

У меня внутри оборвалась невидимая струна. Я четко осознавала, почему появился этот запрет: в школу Эйлин попасть можно было только на автобусе (или странном поезде на воздушной подушке), который ехал через центр.

— Это все из-за меня, — в ужасе пролепетала я.

— Чего? — приподнял тот бровь.

— Сказала одному гаду, что его мама — лама. А она мертвая оказалась. И этот гад…

— Дай угадаю: мой белесый подопечный-козел?

Я бессильно кивнула, закрыв лицо руками. Капитан Горн мягко коснулся моей руки своей со словами:

— Даже не смей обвинять себя. Понимаешь, если бы это ни была ты, они докопались бы до кого-нибудь другого. Нужен был просто повод.

— Как думаешь, мне приятно им быть? — огрызнулась я.

— Ой, можно подумать, ты такая уникальная! — воскликнул тот. — Может, есть еще одна такая ведунья, которая сказала другому говнарю, что его папа — Дормамму!

— Нет, я одна такая уникальная!

— Вот же коза! От скромности не умрешь, да?!

Мы рассмеялись, но смех тот был горький и безрадостный. Капитан Горн прокашлялся и произнес чуть тише и осторожнее.

— Тут еще просили передать. Сразу предупреждаю: не бесись!

Он вытащил из сумки коробку в серебристой обертке с бежевой визитной карточкой, с мерзким гербом Лефарии на обороте.

Набиваешь себе цену? Поздравляю, тебе удалось!

Это были конфеты из самого нежного и сладкого шоколада, что я когда-либо пробовала. Но в ту минуту меня затошнило, словно передо мной лежала гниющая туша оленя.

— Коробку разорви и выброси! — отодвинула я от себя мерзкий презент. — Конфеты… Отдам девочкам. Надеюсь, они не отравлены!

— Так, Рири, — вдруг мягко, но осуждающе сказал Адам. — Я понимаю, что ты зла, но… Тебе не кажется, что это уже слишком? Это уже третья коробка за неделю. Поговори с ней.

Меня колотило от злости. Внутри меня прорастало горькое семя, болевшее при каждом упоминании ее имени. Злосчастную коробку хотелось растоптать ногами.

— Ты не понимаешь, что происходит?! — взвыла я. — Она думает, что может меня купить, как маленькую девочку! За конфетки и воздушные шарики! Уродка!

Капитан Горн сидел молча, задумчиво смотря то на коробку, то на меня.

— Знаешь, — вдруг произнес он, — я тут подумал о них всех скопом. И мне стало так их жалко. Всю эту голубую кровь.

— С чего бы? — фыркнула я. — Они охрененно живут! Спят, жрут и срут, на этом все! А да, женятся на таких же и потом всю жизнь взгляд друг от друга воротят, трахаясь с кем попало направо и налево!

— Разве это не есть несчастье в чистом виде? — грустно усмехнулся капитан Горн. — Только подумай: жизнь без права быть таким, каким хочешь. Жизнь без права любить того, кого хочешь. Как рыбки в аквариуме.

— Это их выбор, — отмахнулась я, — не надо