Читать «Идишская цивилизация: становление и упадок забытой нации» онлайн

Гус был менее удачлив, чем Уиклиф. Соблазненный обещанием без опасности для себя появиться перед Констанцским собором, он был почти немедленно арестован, обвинен в ереси и после героической попытки защиты на трех публичных слушаниях обвинен, а в 1415 году, ответив отказом на требование отречься от своих убеждений, был публично сожжен – нагим и в остроконечной дурацкой шляпе с надписью «архиеретик» – на поле на краю города Констанца. Когда факел поднесли к хворосту, секретарь совета прочел проклятие: «О проклятый Иуда, ты покинул путь мира и советовался с евреями, мы отнимаем у тебя чашу спасения».

Богемские дворяне собрались и объявили формальный протест. Ремесленники и крестьяне из паствы Гуса вскипели гневом, яростью и с трудом подавляемой жаждой мести. Власти ответили обычным способом – арестами нарушителей порядка. Евреи Богемии с беспокойством смотрели на происходящее.

После четырех лет сделок, выкручивания рук и ожиданий король Богемии удалил сочувствовавших еретикам из пражского городского совета. 30 июля 1419 года толпа последователей Гуса, называвших себя гуситами, ворвалась в ратушу на Карловой площади в Новом городе, в десяти минутах ходьбы от Вифлеемской часовни, утверждая, что в процессию гуситов швыряли камни. Делегация ворвалась в зал заседаний совета, требуя освобождения их арестованных братьев. В ответ на отказ католиков – членов совета восставшие связали семерых из них и выбросили из окна третьего этажа, в результате чего те разбились насмерть, – это событие получило название «Первой пражской дефенестрации». Получив известие об этом, король умер – вероятно, от сердечного приступа. Волнения распространились по всему городу. Богемские дворяне, в большинстве своем сочувствовавшие делу гуситов, фактически захватили контроль над городом, открыто бунтовавшим против верховной власти святейшего римского императора. Папа призвал к католическому крестовому походу «за сокрушение последователей Уиклифа, гуситов и всех других еретиков в Богемии»; тогда говорившие на идише пражане стали помогать другим жителям Праги рыть ров вокруг городского холма Вышеграда с расположенным на нем замком.

Гуситские войны охватили Богемию, Моравию и Силезию; предпринимались набеги на территории Германии, Австрии и Польши. Войны продолжались более 30 лет. Несмотря на пять попыток противодействия, католики не смогли победить религиозных бунтовщиков, возглавляемых вначале гениальным полководцем Яном Жижкой, прозванным Одноглазым, а после его смерти – Прокопом Голым (также прозванным Великим), и в конце концов поняли, что у них нет другого выхода, как попытаться достигнуть соглашения. Переговоры начались в 1431 году. Делегация гуситов включала англичанина Питера Пейна – человека, по-видимому влюбленного в звук собственного голоса: его выступление продолжалось три дня. Однако достигнутое соглашение раскололо гуситов на две партии – умеренных, желавших лишь реформы Церкви и стремившихся достигнуть компромисса с Римом, и радикалов, требовавших полной религиозной и социальной революции и отвергавших с порога всякое соглашение с папой.

Главный штаб радикалов, располагавшийся на вершине холма на юге от Праги у реки Лужнице, был назван Табор, по названию горы Фавор в Палестине, где, согласно традиции, Иисус предсказал свое второе пришествие. Здесь они принуждали местных евреев – мужчин, женщин и детей – работать на строительстве укреплений. Однако среди радикалов, которых стали называть таборитами, как это часто бывает с революционерами, не было единства. Некоторые из них пытались подражать простой жизни, которую вели апостолы. Еврейские наблюдатели с энтузиазмом отметили, что некоторые бней Хушим («дети Гуса») строили свою жизнь по ветхозаветному образу, в том числе соблюдая субботу, придерживаясь еврейских правил питания и практикуя ритуальный убой скота.

Серьезное беспокойство у идишских коммерсантов вызывало то, что большинство таборитов старались организовать общины, живущие по принципам первобытного коммунизма, как это описывалось в антитаборитском трактате «Articuli et errores Taboritorum»:

Нет на Таборе «моего» и «твоего», но все имущество принадлежит обществу, так что весь народ содержит все как общее, и никто не может обладать чем-либо как собственностью. Всякий, обладающий частной собственностью, совершает смертный грех[138].

Позднее раввин Давид Ганс в трактате «Цемах Довид» («Росток Давида») писал, что «вся Богемия преисполнилась грабежей, так что крестьяне устали и прекратили обрабатывать землю». Умеренный гуситский полководец Жижка, возглавлявший действия против католиков-крестоносцев, часто был вынужден отвращать свое единственное око от врага, чтобы направить его на гораздо более опасныех общины еретиков, с которыми боролся предельно жестоко.

В 1434 году после переговоров в Базеле католики и умеренные гуситы объединили свои силы и сумели сокрушить армию радикалов в битве при Липанах. Многие воины, однако, бежали, и борьба продолжалась еще 20 лет, пока сам Табор не был захвачен в 1452 году, а таборитские лидеры сожжены на костре. Достигнутое соглашение между католиками и умеренными гуситами умиротворило Богемию, хотя волнения продолжались, и имело место несколько вспышек насилия. В 1483 году мэр-католик был выброшен на улицу из окна старой ратуши во время Второй пражской дефенестрации, в том же году резня гуситов, назначенная на день св. Варфоломея, не состоялась лишь благодаря тому, что те были своевременно предупреждены.

Радикалы, избежавшие гибели при Липанах и гекатомбы на Таборе, отказались от своих революционных целей и ожиданий тысячелетнего царства Христова, ограничившись чисто духовной, мирной программой. Тем не менее богемских и моравских братьев, как их стали называть, продолжали жестоко преследовать, что приблизило их к евреям. Намного позже, после Тридцатилетней войны, когда любые виды христианства, кроме католичества, во владениях Габсбургов были строго запрещены под страхом смертной казни, многие общины предпочли обращение в иудаизм католицизму или изгнанию. Несколько известных чешских семейств ведут происхождение от этих обращенных «братьев», среди них семьи писателей Макса Брода и Франца Кафки. Фамилия Кривачек, по-видимому, имеет такое же происхождение. Согласно официальному чешскому документу, «после Холокоста многие здания синагог в Чехословакии стали молитвенными помещениями для богемских братьев, они также заботятся о еврейских кладбищах. У них есть особая молитва для таких случаев»[139].

Война не щадит ни одной общины, стоящей на ее пути. Идишский народ страдал вместе со всеми другими, когда гуситская и католическая армии пробивали себе путь через Центральную Европу, особенно с тех пор, как армия католиков стала состоять из наемников, кормившихся грабежом и мародерством. Хотя их набеги не были направлены исключительно на евреев, еврейские кварталы подвергались разграблению наряду с кварталами других горожан, когда города захватывали католики и когда их отвоевывали гуситы; было так и в Праге.

Но победа умеренных над радикалами и соглашение первых с католической церковью возвещали период относительной стабильности, позволявшей говорившим на идише осмыслить свои приобретения и потери в ходе гуситских войн. В действительности в некоторых местах вне Богемии типичная реакция католиков на ереси («все плохие христиане и евреи бежали к гуситам») привела к убийствам и изгнанию говорящих на идише общин из многих городов и провинций. Именно чернь, поднятая Джованни Капистрано, посланным папой в 1450-е годы, чтобы вернуть гуситов в лоно католицизма, была прежде всего в ответе за последовавшие изгнание и разрушение идишских общин из Австрии, Баварии и Силезии.

В Богемии, однако, триумф гуситской терпимости над католическим фанатизмом принес евреям практические выгоды. Тысячи крестьян и горожан погибли в сражениях, неухоженные поля в обилии поросли сорняками, города обнищали, потому что их покинули многие ремесленники и торговцы, присоединившиеся к восставшим. Богемские дворяне, почти все из которых сочувствовали гуситам, охваченные новым духом религиозной терпимости, были рады привлечь евреев для помощи в восстановлении экономики своих обедневших имений. Покинутые фанатиками земли стали теперь доступны для поселения евреев. В Праге хотя и происходили погромы и попытки изгнания евреев, идишская община, кажется, сумела их отразить. Составленный в 1546 году список еврейских жителей Праги (несомненно, неполный) включает почти тысячу еврейских домовладений в городе, где, по предположениям, после изгнания по приказу императора в 1542 году евреев не оставалось[140]. Гуситские войны, хотя и были достаточно кровавыми и временами разрушительными, в конце концов улучшили жизнь в Богемии и Моравии, включая и их жителей, говорящих на идише.