Читать «Ребенок для Азата» онлайн
Мария Зайцева
Страница 21 из 50
То, что происходит сейчас, вообще не похоже на наши прежние поцелуи, сладкие касания во время первой брачной ночи, нежные ласки в медовый месяц…
Или я просто позабыла, и он всегда такой был? Неукротимый и бешеный?
Наверно, просто забыла.
Вот он мне и напомнил…
Когда Зверь отрывается от моих губ, я уже едва дышу. И не отталкиваю, потому что нет смысла, потому что сопротивление его только сильнее заводит. Помню. Это я очень хорошо помню.
Смотрю в затянутые пеленой вожделения глаза, умираю от жадного и болезненного их выражения. Ты болен, Зверь… И я тебе не помогу… Лишь хуже сделаешь, за собой утащишь. А я только-только выздоравливать начала.
— Поехали, сладкая, — хрипит он и делает шаг к двери. Со мной в руках.
Это тут же отрезвляет.
Отсутствие опоры под ногами, жар сильных ладоней вокруг талии, а, самое главное, ужас, от того, что сейчас он шагнет в коридор, и все, вообще все увидят мое падение. Мой позор!
Ужас холодит кожу, заставляя горячий пот, выступивший на спине от жара дикого Зверя рядом, превратиться в ледяной.
И я беспомощно упираю руки в его плечи.
— Нет! Нет же! Нет!
Он останавливается, смотрит так удивленно, словно мы уже с ним обо всем договорились, и тут я решила пойти на попятную, нарушить наши договоренности!
— Почему нет? Сколько у тебя зарплата? Я дам в десять раз больше…
После этого я перестаю упираться в его плечи и с размаха бью по лицу. Сходя с ума от собственной отчаянной смелости и, что уж говорить, дурости.
Зверь тоже не верит в происходящее. Похоже, его никогда не била по лицу женщина.
Его удивленное лицо, должно быть, провоцирует меня на ухудшение ситуации, потому что я без раздумий бью его по щеке другой рукой.
С отдачей!
С мгновенной болью в отбитой ладони!
Но с каким невероятным удовольствием!
И еще раз! И еще! И еще!
За все!
За свои потерянные мечты! За мою поруганную любовь! За то, что заставил бежать, словно безумную, в другую страну! За то, что чужие люди для меня стали ближе и роднее, чем он, отец моего ребенка! За то, что мой сын уже неделю засыпает без меня! За то, что он ведет себя так, словно я виновата в чем-то! Словно это я нарушила клятву первая, изменила! За его оскорбительное, унижающее мое достоинство, предложение.
За это — отдельно!
В этот момент плевать мне на все, что будет дальше.
Он меня может ударить в ответ, может выкинуть за порог кабинета и сразу — с волчьим билетом из компании, или может, наоборот, запереть кабинет на ключи и сделать со мной все то, что способен сделать сильный жестокий мужчина с беспомощной женщиной…
Все может.
Но я никогда не пожалею о том, что ударила его. Никогда.
Азат, наконец, приходит в себя, перехватывает мои руки одной своей, легко ловя их в полете, а затем спокойно ставит меня на пол, впрочем, не отпуская.
Я молча извиваюсь в его лапах, прикусив до крови губу и злобно сопя.
— Бешеная кошка, — неожиданно весело гудит сверху его голос, и я замираю в полете, сердито сдувая с глаз волосы, чтоб лучше видеть своего палача. — Ничего себе… Наше расставание испортило тебя. Раньше бы ты не посмела ударить своего мужчину.
— Ты не мой! — рычу я, сама не узнавая свой хриплый, словно простуженный голос.
— Твой, — веско роняет он, — не будешь больше драться?
— Если ты не будешь меня покупать!
— Ну… Не обещаю… Говорят, все на свете продается…
— Я — нет!
— Все, — он отпускает меня, неожиданно, я на ногах еле удерживаюсь, и отходит к столу. Опирается на него, присаживается, скрестив руки на груди, и смотрит на меня… На удивление, без ярости, которая должна была бы быть! Точно должна! Но нет ее. Так странно, что даже я, все еще находящаяся в состоянии боевой ярости, удивляюсь. — Просто у всех разная цена.
— Нет!
— Не фырчи, сладкая, — примирительно говорит он, и я замираю, видя на обычно серьезном лице ленивую, довольную усмешку. Словно Зверь рад, что вывел меня на эмоции, заставил проявить себя. — Давай заключим перемирие?
— Перемирие?
Сглатываю, пытаюсь выдохнуть, провожу пальцами по блузе, радуясь, что она такая плотная, и что на мне белье жесткое, специально для кормящих, и Зверь просто ничего не успел сорвать… За ним бы не задержалось…
Тело мое все еще горит, и теперь этот требовательный неудовлетворенный огонь ощущаю внизу живота. И пугаюсь, и злюсь одновременно.
Моя животная реакция на него — просто атавизм, дикость, совершенно не управляемая и жуткая.
И Зверь ни в коем случае не должен узнать об этом! А то совсем я пропаду… Ведь, не прими он во внимание мое копошение в своих лапах, продолжи свое черное дело…И ему не пришлось бы вообще тратиться. Я отдалась бы ему прямо тут, в рабочем кабинете. И сама бы не поняла, как это произошло.
— Ну да… Я тут подумал… — он поизучал меня своим насмешливым ленивым взглядом, помолчал, а затем продолжил, так же нарочито спокойно, — ты поразмышляй на досуге над моим предложением…
— Нет!
— Поразмышляй… Просто прикинь, где будет лучше твоему ребенку: в душной квартире с няней или на зеленой лужайке у своего дома с мамой? Где и с кем. А пока… Пока предлагаю забыть о том, что здесь случилось… До того момента, пока ты не придешь ко мне. Сама.
— Не будет этого!
— Будет, сладкая, будет.
Глава 24
— Ох, Лаура… Ну зачем ты?.. — я качаю головой, аккуратно придерживаю ручку коляски, неотрывно глядя на Адама, мирно сопящего в голубое, легкое покрывало. Он такой забавный, с этим остреньким носиком и губками, сложенными бантиком. И так похож на своего отца… Может, мне кажется, может, это просто мой материнский взгляд, далекий от беспристрастности, но мне кажется, что Адам — самый красивый, самый чудесный мальчик на свете! А какой умный! Аня говорила, что он уже пытается рисовать! И цвета выбирает вполне осмысленно. Лежит на животике, хлопает ладошкой по одному цвету, потом на белый лист… Смотрит, задумчиво, серьезно так… И опять тянется, уже к другой краске…
Может, мой мальчик — будущий художник? Мне кажется, у него очень нежная, тонкая душевная организация… И в центре раннего развития, куда он с Аней ходит уже две недели, его хвалят…
— Что значит, зачем? — повышает голос