Читать «Человечество: История. Религия. Культура Древний Рим» онлайн
Константин Владиславович Рыжов
Страница 414 из 460
Тибуллу принадлежат два сборника стихотворений. Первый, изданный, вероятно, вскоре после 27 г., имеет центральной фигурой Делию. Эта женщина реально существовала и в жизни называлась Планией, но в образе Делии типические черты античной «возлюбленной» преобладают над индивидуальной характеристикой, и даже та бытовая обстановка, в которую Тибулл вводит свою героиню, меняется от элегии к элегии, а иногда и в пределах одного стихотворения.
Второй сборник, посвященный уже не Делии, а корыстолюбивой Немесиде, отличается большей взволнованностью; любовь приобретает мрачный, пессимистический колорит.
Отдельные мотивы Тибулла по большей части мало оригинальны и представляют собой «общие места» античной любовной поэзии, но на соединении их лежит печать своеобразной авторской индивидуальности. Не всегда заботясь о выдержанности сюжетной ситуации, он сохраняет единство тона и настроения. Тибулл преодолевает «литературность» и – один из немногих римских поэтов – не выставляет на показ своей «учености». Прозрачностью и чистотой языка, строгим лексическим отбором Тибулл напоминает Цезаря, и античная критика отмечала «отделанность» и «изящество» его стихотворений.
Проперций
Противоположность мягкому, несколько меланхолическому Тибуллу представляет темпераментный Секст Проперций (родился около 49 г., умер после 15 г. до Р. Х.). О жизни этого поэта известно только то, что он сам счел нужным о себе сообщить. Он был, по-видимому, несколько моложе Тибулла, родился в Умбрии, в городе Ассисии (Assisium – современное Ассизи), рано потерял отца. Родственники Проперция принимали участие в гражданской войне на стороне противника Августа и семья пострадала при наделении ветеранов землей. Однако у Проперция имелись связи с римскими аристократическими фамилиями и притом с теми, которые впоследствии, в середине I столетия, играли значительную роль в сенатской оппозиции против императоров. В начале 20 г. до Р. Х. мы находим Проперция в Риме, в кругу аристократической и литературной молодежи. Первая книга его стихотворений вышла в свет еще до издания первой книги Тибулла.
Сборник этот был озаглавлен именем «Кинфия» (Cynthia) – псевдоним некоей Гостии. Именно у Проперция любовь становится тем средоточием жизни, которое придает римской элегии ее специфический колорит. Кинфия – первая, единственная и вечная любовь и единственный источник поэзии; без нее нет стихов. «Тяжкая» любовь к недоступной, своевольной и переменчивой Кинфии изображена как чувство, целиком захватившее поэта и обрекающее его на безвольное страдание. Проперций редко говорит о своих радостях; его основные темы – муки страсти, вспышки гнева и ревности, терпеливая покорность верного до гроба – и даже за гробом – поклонника, ожидание близкой смерти. События в этой любви немногочисленны и однообразны – размолвка и примирение, появление соперника, разлука, вмешательство друзей.
Во второй книге элегий, содержащей стихотворения 27–25 гг. до Р. Х., Проперций продолжает варьировать тему Кинфии. Переживания делаются более разнообразными и сложными; появляется больше соперников, Кинфия неверна, легкомысленна и корыстолюбива, а бывший верный влюбленный оказывается уже поклонником всех встречных красавиц. Две элегии этой книги получили большую популярность в Новое время – описание Амура с истолкованием его аттрибутов (II, 12) и рассказ о том, как толпа Амуров поймала бродившего ночью поэта и отвела в оковах домой – к ожидающей его подруге (II, 29).
Овидий
В оппозиции к официальному литературному классицизму, представителями которого были Вергилий и Гораций, стояло другое поэтическое направление, культивировавшее любовную элегию. Своего наивысшего расцвета этот жанр достиг в произведениях их младшего современника Публия Овидия Назона.
Овидий родился в марте 43 г. до Р.Х. в городе Сульмоне и принадлежал к старинному всадническому роду. Отец готовил Публия к адвокатской карьере и еще ребенком отправил его в Рим обучаться красноречию. Поступив на государственную службу, будущий поэт успел пройти только самые низшие должности. Вскоре он забросил дела. Светские развлечения и литература привлекали его гораздо больше, чем перспектива попасть в сенат.
Свое литературное призвание Овидий почувствовал и осознал очень рано. В одной из своих поздних элегий он подробно и с большим остроумием рассказывает о своих первых поэтических опытах. Несмотря на возражения отца, не одобрявшего склонности сына к литературе и считавшего подобного рода занятия пустым делом, Овидий с юных лет всецело отдался поэзии. Известность пришла к нему почти сразу же. Природный талант, удивительная легкость и изящество языка, наблюдательность и юмор – все это доставило стихам Овидия большую популярность. Он дебютировал любовными элегиями, из которых впоследствии были составлены три книги «Любовных стихотворений». Внешне он идет здесь по стопам своих предшественников – греческих и римских элегических поэтов, но фактически разрушает все условности этого жанра. Идеализированная любовь элегии огрубляется, становится предметом иронической игры. Овидий даже не претендует на изображение серьезного и глубокого чувства, он только «шутливый певец любовной неги». Все это, однако, ни в коей мере не отражается на поэтическом мастерстве. Изобретательность в вариациях, остроумие, тонкость психологических наблюдений, живые зарисовки быта – таковы несомненные достоинства «Любовных стихотворений». К этому надо прибавить исключительную легкость и гладкость стиха, в которых Овидий не знает себе равных среди римских поэтов.
Из «ЛЮБОВНЫХ ЭЛЕГИЙ» (I,5).
Жарко было в тот день, а время уж близилось к полдню
Поразморило меня, и на постель я прилег.
Ставня одна лишь закрыта была, другая – открыта,
Так что была полутень в комнате, словно в лесу, -
Мягкий, мерцающий свет, как в час перед самым закатом
Или когда ночь отошла, но не возник еще день.
Кстати такой полумрак для девушек скромного нрава,
В нем их опасливый стыд нужный находит приют.
Тут Корина вошла в распоясанной легкой рубашке,
По белоснежным плечам пряди спадали волос.
В спальню входила такой, по преданию, Семирамида
Или Лаида, любовь знавшая многих мужей…
Легкую ткань я сорвал, хоть тонкая мало мешала, -
Скромница из-за нее все же боролась со мной.
Только сражалась, как те, кто своей не желают победы,
Вскоре, себе изменив, другу сдалась без труда.
И показалась она перед взором моим обнаженной…
Мне в безупречной красе тело явилось ее.
Что я за плечи ласкал! К каким я рукам прикасался!
Как были груди полны – только б их страстно сжимать!
Как был гладок живот под ее совершенною грудью!
Стан был пышен и прям, юное крепко бедро!
Стоит ли перечислять? Все было восторга достойно.
Тело нагое ее я к своему прижимал…
Прочее