Читать «Война в небесах» онлайн

Всю вселенную.

Данло долго не понимал, почему Хануман назвал свою жуткую машину Вселенским Компьютером. Не потому ли, что верил во вселенский масштаб его будущих программ и имитаций? Да, может быть, — но Данло чувствовал, что Хануман замышляет нечто большее. Хануман надеется переделать вселенную с помощью этого компьютера, избавив ее от несправедливости и страданий, от ненависти, войн, болезней и смерти. Но каким образом компьютер размером с луну может сотворить это чудо? Данло казалось, что он вот-вот узнает ответ на этот вопрос. Что-то темное и огромное маячило перед его внутренним взором так, будто он стоял на улице спиной к солнцу и смотрел на свою тень. Как бы пристально он ни смотрел и как быстро ни перемещался, образ отступал от него по льду, как черный безликий призрак.

— И вы могли бы нам помочь.

Голос Кийоши расколол лед, и Данло открыл глаза.

— Вы могли бы помочь нам всем стать богами.

— Я? — искренне удивился Данло. — Беспутный пилот Содружества?

— Нельзя не верить, что вы не просто пилот.

— — Что же я такое?

— Знаете ли вы, что многие божки говорят, будто вы, как и лорд Хануман, достигли восьмой ступени? Говорят, что вы Светоносец и вернулись в Невернес, чтобы привести нашу церковь к ее истинной цели.

На Таннахилле люди, принадлежащие к другой церкви, тоже называли Данло Светоносцем. Но там речь шла о древнем пророчестве: Архитекторы поверили, что оно осуществилось, когда он не побоялся взглянуть на бесконечные огни собственного разума. Но в Невернесе он никому не говорил об этом и был поражен, когда Светоносцем его назвал Кийоши. Данло улыбнулся бы странности всего этого, но Кийоши смотрел на него с такой тоской и надеждой, что ему захотелось заплакать.

— Ты тоже веришь, что я достиг восьмой ступени, Кийоши?

— Но ведь это возможно, правда? Для любого человека возможно, а уж для сына Мэллори Рингесса…

— Предположим, я правда ее достиг, что тогда?

— Тогда вы должны стать во главе церкви.

— Но у вашей церкви уже есть глава.

— Вы с лордом Хануманом раньше были лучшими друзьями. Многие думают, что он будет рад, если вы станете с ним бок о бок: вы будете как двойная звезда.

— Я поклялся никогда больше не принимать участия в этом религиозном движении. Как и в любом другом. Сожалею, но это так.

— Мне тоже жаль, мастер Данло.

На миг Данло подумал, что Кийоши мог подослать к нему Хануман — либо для передачи определенного послания, либо как шпиона. То, что это пришло ему в голову только теперь, позабавило Данло: стратагема выглядела достаточно очевидной. Но Кийоши смотрел на него так доверчиво, что Данло понял: этот божок не шпион. Сердце Кийоши открылось ему, и он поверил, что юноша говорил правду.

— Хорошо, что утром ко мне пришел ты, — сказал Данло, ставя пустую чашку на поднос. — Тебе я всегда рад.

Кийоши встал и низко поклонился ему.

— В обед я приду опять, но ни курмаша, ни кофе вам не обещаю.

— За твое общество я отдал бы три хороших обеда, — улыбнулся Данло.

— Через десять дней вы, возможно, будете думать по-другому. — Кийоши взял поднос и вернул Данло улыбку. — Если у нас кончатся припасы, а корабли не придут.

— Все возможно, — согласился Данло. — Но сейчас — это сейчас, правда?

— Спасибо, что напомнили, мастер Данло. Я очень буду ждать нашего следующего разговора.

— Я тоже, Кийоши.

Кийоши вышел с подносом за дверь, и часовой — еще один бывший воин-поэт по имени Дориан Ной — тут же захлопнул ее с гулом и лязгом. Данло, оставшись один, опустился на колени и подобрал три рисовых зернышка, упавшие на пол. Два он съел сразу и уставился на третье, белеющее у него на ладони, как червячок.

Мы переделаем всю вселенную, вспомнил он.

Данло снова закрыл глаза, и ему представились триллионы таких червячков, гложущих круглое красное яблоко величиной с солнце. Когда они совсем проели его изнутри, красная кожура лопнула, и ослепительный свет вырвался наружу. Свет угас, уйдя в пустоту космоса, и Данло увидел, что черви слились в сплошную клубящуюся массу. Теперь они были уже не белыми, а черными, как обугленные трупы — или как Вселенский Компьютер Ханумана. Потом этот черный, как смерть, шар с невероятной скоростью помчался по звездным полям галактики. Он всасывал в себя свет всех встречных звезд и рос, наливаясь тьмой, пока не сравнился величиной с Экстром.

Всю вселенную.

Данло открыл глаза и увидел, что рисовое зернышко так и осталось зернышком. Он слизнул его с ладони и долго смаковал, прежде чем разжевать и проглотить.

Глава 11

ПАРАДОКС АХИМСЫ

Вся жизнь питается жизнью: трава питает шегшея, шегшей питает деваки. А когда мы умираем, наши тела питают траву.

Жизнь каждого живого существа резонирует с жизнью всех остальных; всякая жизнь достойна уважения, как равноценная твоей собственной. Поэтому не причиняй вреда ничему живому. Лучше умереть самому, чем убить.

Случилось так, что Кийоши Темек в тот день не принес Данло обед, и увиделись они лишь спустя долгое время. Поздним утром, поиграв около часа на флейте, Данло полез в сундучок за книгой стихотворений, оставленной ему отцом.

Все стихи он давно знал наизусть, но ему нравилось держать на коленях толстый том в кожаном переплете, вчитываясь в рифмы и ритмы древних.

Он давно не практиковался в забытом искусстве чтения, и потому книга обнаружилась на самом дне, под запасной шубой, камелайками и другими вещами. Чтобы достать ее, Данло стал выкладывать на кровать все свои сокровища одно за другим: алмазный скраерский шар, принадлежавший его матери, и резчицкий инструмент в мешочке из тюленьей кожи.

Этими пилками и ножичками он когда-то вырезал из моржового клыка шахматную фигуру — белого бога, сломанного потом Хануманом сознательно и жестоко. Этого самого шахматного бога Данло положил теперь рядом со своими коньками. Затем пришел черед маленького кубика — нашейного образника, подаренного ему Харрой Иви эн ли Эде, Святой Иви Вселенской Кибернетической Церкви.

Холодное прикосновение всех этих вещей пробуждало в нем глубокую память; развернув кусочек промасленной кожи с наконечником своего старого медвежьего копья, Данло вспомнил укус морозного синего воздуха и хруст снега сореша под лыжами. Вспомнил, как Хайдар, его приемный отец, подарил ему этот красивый кремневый лист на день рождения. Теперь, в тишине камеры, Данло дивился огневой соразмерности этого изделия. Наконечник, длиной с кисть его руки от запястья до кончиков пальцев, был острым, как стальной нож воина-поэта, и при свете из окна казался кроваво-красным.