Читать «Душа без признаков жизни» онлайн
Софи Баунт
Страница 125 из 135
Держась за кровоточащую горячую рану на плече, Стас не чувствовал боли от разорвавшей его пули.
Он осознал, что Андриан — мертв.
ГЛАВА 37. Феликс. Шпиль Трибунала
Судьи Трибунала выбираются серафимами,
курирующими Обитель. Однако судьи-кочевники
могут быть выбраны Советом Старейшин
среди благочестивых херувимов.
«Сердца Обители: реалии и заблуждения»
Джангернау, Старейшина Трибунала
Газон, раскисший от полива, возлегал вечным сном. Среди зеленой шерсти резвились тысячи голубых бутонов, лавиной растекшихся вокруг башни, что названа — Шпиль Трибунала.
Башня так высоко уходит в шелковое голубое небо, что ее шпиль теряется в кучерявой пушнине облаков. Но все знают: бриллиантовый шпиль увековечен флюгером со скульптурой Прародителей, а в руках отцов — манускрипт Древнего Закона. Закона, по которому вот уже миллионы лет члены Трибунала вершат судьбы душ Обители Джамп.
Феликс чувствовал себя, как облака, разрезаемые шпилем.
Пучки набухшей ваты летят и не остановятся перед гибелью о стены башни, летят, чтобы никогда не вернуться. Если всё пойдет не по плану — сегодняшний день станет последним и для Феликса.
Нога ступила за золотые ворота.
Жизнь раскололась на «до» и «после».
Пути назад нет. Ему не сбежать. Рядом бряцают сапогами стражи. Руки не заковали и на том спасибо. Кто-то здесь еще доверяет Феликсу. Или Августину? Нет, лучше остаться Феликсом. Слишком много он пережил в этом теле, чтобы с ним расстаться. Феликс не знал, в чем его обвиняют. Зато знал — кто. И, войдя в зал судебного заседания, он увидел Дариса — в черной мантии с красными вставками, — окруженного своей свитой: Рэдом и Блайком. Там же стоял и Волаг — король планеты Акхета. И Астафамон — король Андакара. Однако Феликса волновал лишь один союзник Дариса, который стоял, опустив глаза в пол, из-за кого так сильно сдавило грудь, что не вздохнуть.
Этель.
В изысканном светло-вишневом платье и с рубиновыми волосами, зачесанными к лицу, видимо, чтобы не смотреть в глаза «любимому».
Дарис, увидев Феликса, даже не шелохнулся. Спокоен, как величественные скалы, что сокрушают волны и заостряются дикими ветрами. Да, наставник всегда таким был. И он многому Феликса научил. А теперь желает его смерти? Какая гадкая ирония.
Феликс сдержался, шествуя по гладкой ковровой дорожке, под равнодушным взглядом разноцветных глаз. Желчь обжигала. Хотелось вцепиться в горло наставника и вырвать ему кадык. Всё равно не умрет. Так хоть помучается минуту-другую.
В зале пахло можжевельником, зеленым чаем и ладаном. Дребезжал непрерывный гомон — судьи громко спорили. Кажется, большинство из них несогласно с арестом Феликса. Это обнадеживало.
Двенадцать херувимов Трибунала. Они восседали на тронах из сияющего золота и серебра, в длинных белых рясах, на головах — хрустальные венцы, украшенные драгоценностями. Феликс вспомнил судью Рафаила. Местный председатель. Его престол располагается на центральном возвышении.
По правую сторону зала щебетали тридцать три присяжных заседателя: маны — в золотом, сварги — в зеленом, ракшасы — в оранжевом и красном, а парочка асуров — в фиолетовом. Каждый одет в цвет своей касты, в цвет своей ауры.
Никого из них Феликс не помнил. Память после перерождения не возвращается полностью, для этого Прародители и придумали Исток подсознания.
Величественные часы за престолами чикнули и гулко забились. Феликс ахнул. Он, наконец, заметил у трибуны обвиняемого преступника.
Гламентил!
Вторая трибуна предназначалась Феликсу.
В разуме заискрились догадки. Это из-за того случая со Стасом?
Долго раздумывать не пришлось. Раздался удар в гонг. Инструмент используют вместо молотка: объявляют о начале заседания или утихомиривают присутствующих. Контролирует гонг Рафаил. По приказу председателя инструмент издает звук, взрывающий барабанные перепонки.
Гламентил окинул Феликса взглядом и бледными, иссохшими губами попросил прощения.
За что он извиняется, интересно?
Бедный Глэм. Даже не знает, во что ввязался. Это я нужен Дарису. А бедняга просто удачно вписался в его планы.
Зазвучал гимн.
Медовой, но крепкой мелодией песнь растеклась по фигурам присутствующих, пригладила стены и подняла с места каждого ребенка Обители. Когда гимн затих, голос Рафаила волной расплылся по залу:
—Слушается дело Гламентила Ашвас Блайта и Августина Мрит Талуд. По сколько суть обвинений уже изложена, а обвиняемый асур Гламентил сказал свое слово, суд переходит к рассмотрению показаний свидетелей. После чего будет дано слово манру Августину. Возражения имеются?
Феликс поднял два пальцы вверх.
— Уважаемый Трибунал, прошу ныне звать меня — Феликс.
— Принимается, — кивнул Рафаил и мгновением зло сузил глаза.
Ну конечно… Последний раз в этой башне меня торжественно объявляли будущим судьей-кочевником Трибунала, а теперь судят, как преступника. Гляньте на эти рожи! Будто я над их дочерями надругался. Вообще не смотрят на меня. Позорище! Что им там наговорили?
Рафаил продолжил:
— Трибунал вызывает асура Вольганта Сакунт. Стража, прошу подвести свидетеля к центральной трибуне.
Вольгант? Преступник свидетельствует против других преступников? И какая ему выгода? Да я его даже ни разу не видел!
У Феликса затрепетала судорога в горле. Мозаика из тысячи элементов и ребрами пары несчастных кусочков никак не соединялась. Проклятый Дарис!
— Асур Вольгант, — начал Рафаил, — учитель и советник Трибунала Дарис Расат обвинил асура Гламентила во вмешательстве в процесс перерождения душ. Обвиняемый приводил живых людей в Обитель и совместно с манром Феликсом — с помощью украденного пектораля — выселял из тела души на планете Земля. Однако по нашим данным вы желаете сообщить Трибуналу дополнительную информацию.
Украденного пектораля, значит? Ну, Дарис…
— Именно, — рявкнул Вольгант. — С надеждой на милость Трибунала я хочу признаться… Все понимают, что я из касты жинов и наша энергетика слаба. Мы редко становимся асурами. И уж точно недостаточно сильны, чтобы самостоятельно объединять души манров с животными. Я знаю всё об этой противозаконной процедуре, но не хочу единолично нести ответственность за то, на что вовсе не способен. Любой идиот поймет: я не мог сам совершать подобные преступления! Поэтому хочу признаться. Мой сообщник очень сильный сварг из древнего могущественного рода — Гламентил Ашвас Блайт.
Шумное перешептывание.
Феликс раскрыл рот и уставился на Дариса, который неподвижно стоял у трибун, заложив руки за спину. Что за нелепую игру он затеял?
«И зачем ввели запрет ссылаться на воспоминания преступников в Истоке?» — подумал Феликс, но затем сам же вспомнил ответ. Воспоминания можно стереть. Или подделать. Когда-то души подобное проворачивали, так что сейчас Исток в судах не используется.
Внимательно присмотревшись к лицу Вольганта, Рафаил уточнил:
— Имеются ли доказательства,