Читать «Братья по крови. Книга первая» онлайн
Юрий Артемьев
Страница 64 из 74
Оказалось, что толпа вызвана наличием тюля, который «выбросили» внезапно даже для самих продавцов. Так как мне тюль был не нужен, я стал искать другие ткани. Первой тканью, которая меня заинтересовала, была хлопчатобумажная саржа, какого-то непонятного буро-бежевого цвета. Но не хаки… Зелёного оттенка ткань не имела. А мне понравилось. Из похожего материала через год начнут шить стройотрядовскую форму. Я подёргал уголок, помял ткань… Вроде ничего… Стал прикидывать сколько мне надо такой ткани. Но тут же обнаружил точно такую же ткань, только более светлую… Фантазию было уже не остановить… Ширина у ткани была странная. Не полтора метра, как у джинсовой или плащевой, и не девяносто сантиметров, как у хлопчатобумажной фланельки. Сто десять сантиметров… Ладно. Буду считать как х/б. Мелочиться не стал. Взял двенадцать метров и той, и той… Отнёс упакованные в бумагу ткани Ане и решил пройти в противоположный конец магазина…
Как я мог забыть такую фенечку всех магазинов торгующих тканями? Остатки и мерный лоскут. В самом дальнем углу пёстрая стопка разных отрезов. На каждом куске бумажка с метражом приколота. Набрал разного. Потом разберусь, что пригодится, и из чего только кухонные прихватки только и делать.
Ну, всё. Хватит! Забираю Аню, обвешанную бумажными свёртками и вывожу её на улицу… Конечно же, тут же отбираю у неё всё. после чего она выдыхает с облегчением.
— Ну, ты чего там так долго?
— Извини! Ты ещё не проголодалась? Тут недалеко есть палатка. Там пончики пекут.
Глазки у девочки загорелись.
— Да. Мы с мамой там иногда покупаем пончики с пудрой. Вкусные.
— Тогда пойдём и возьмём целый килограмм.
— Зачем килограмм? Мы же столько не съедим. — испуганно возражает Анюта.
— А ты хочешь есть их прямо на улице, грязными руками, обсыпаясь сахарной пудрой? Нет. Мы возьмём и поедем с ними к нам домой. А там вместе с Лёшей и тётей Наташей съедим их с чаем за столом, как приличные люди…
— Хорошо!
Да… Трудна дорога в двести метров. До пончиков мы сразу не дошли.
* * *
Как я мог забыть. Тут же за углом прячется маленький магазинчик, про который знают все мальчишки в этом районе. Называется он «Рыболов-спортсмен». И продают там всякоё колющее, режущее и вообще прикольное.
Внутрь с тюками я не пошёл. Снова навесил на девочку весь груз разом. Всё равно Анюте в этом магазине нечего делать. Это мужской мир.
Долго я там не задержался. Купил два больших складных ножа себе и Лёшке. И ещё один маленький, в котором даже были маленькие ножницы. А ещё увидел и купил два мотка шнура. Один белого, а другой какого-то бурого цвета. Будет теперь что вдёргивать в капюшон. И вообще пригодится… Заодно купил два походных рюкзака-колобка. Мы же в поездку на море собираемся. Джинсовый рюкзак — это городской пижон. А походный — он как раз походный и есть… Один рюкзак убрал внутрь другого. Туда же запихнул и все тюки с тканями. Вот и колобок нарисовался… Пришлось его надеть на спину. Анюты пыталась отобрать у меня джинсовый рюкзак, но я взвесил его на руке и понял, что для неё это будет тяжеловато. Да и для меня весь груз оказался не таким уж и лёгким. Ну, ничего. Нам бы только до пончиков добраться.
* * *
Очередь была человек десять. Но двигалась быстро. На подходе к окошку, из которого доносился умопомрачительный запах, можно было увидеть машину пекущую пончики. Колечки из нежного теста ныряли в кипящее масло и плыли не спеша по закольцованному бассейну. Посредине пути металлическая лопатка их переворачивала и дальше они «загорали» уже другим боком… А потом снова из масла появлялась лопатка, и подхватив свежеиспечённый пончик, выбрасывала его в лоток. Залипательное зрелище… Можно бесконечно долго смотреть, как горит огонь, как течёт вода, и как эта гениальная машина печёт пончики…
Получив два бумажных пакета с пончиками, мы быстро поймали такси и минут через двадцать уже входили в знакомый подъезд. Третий этаж. Звонок в дверь.
Странно. Первым, что мы услышали, было:
— Явились, не запылились!
17 июня. 1974 год
Москва. Новогиреево.
Интересно… А на чём приехал Васин, если ни «Волги», ни какой-нибудь другой машины у подъезда я не заметил.
— Ну, чего ты на детей напал, ирод? Давай я их сперва обедом накормлю. И сам поешь. А уж потом будете разговаривать…
— Наталья! Ты знаешь, что учудил этот юный герой?
— И знать не хочу… Садитесь кушать!
Сижу. На Васина гляжу. Он сидит напротив меня за кухонным столом и так же как и я, ест щи из свежей капусты. Вид у него, скажем так… Очень недовольный.
Анюта притихла с ложкой в руке. Похоже, что она чего-то боится.
— Анечка! Ты почему щи не кушаешь? Не понравились? — с заботой в голосе спросила её тётя Наташа.
Аня молча заработала ложкой…
Я свою тарелку прикончил первым. От второго отказался. Поскольку больше всего на свете мне сейчас хотелось чаю с пончиками, пока они совсем не «замёрзли».
Васин тоже перестал стучать ложкой о дно тарелки, и сейчас сверлил меня взглядом.
— Игорь Анатольевич! Я могу всё объяснить.
— Начинай!
— Только сперва скажите, что я такого сделал?
— И он ещё спрашивает… Избил женщину… Похитил ребёнка…
— Никакого похищения. Я проинформировал Елену Николаевну, что Аня со мной. А эта женщина на меня сама первая напала…
— Саша защищался! — пискнула Аня.
— А про лицу-то зачем её было бить?
— Я не бил. Она меня за грудки схватила рукой. Я вырвался из захвата. Заломил ей руку за спину. Хотите, покажу как?
— Потом покажешь.
— Она на пол упала… Возможно лицом немного ударилась… А Вы знаете, что она творит в той квартире?
— Знаю. Даже больше тебя…
— А то, что она Елене Николаевне каблуки ломала на новых сапогах и у пуговиц на пальто нитки подрезала знаете? А то, что «эта тётя Света» Аню терроризирует знаете? Книгу библиотечную у неё украла. Девочку теперь в библиотеку не пускают. А за книгу маме пришлось втройне заплатить…
— Всё сказал, защитник справедливости?
— Всё…
— А теперь послушай меня! Ты в очередной раз стал поднимать бучу не в то время и не в том месте.
— Поясните, пожалуйста, что я сделал не так?
— Пойдём, выйдем, покурим…
Я не курю, но понимаю, что разговор предстоит конфиденциальный. Мы вышли из квартиры и спустились по лестнице вниз. Только выйдя на свежий воздух,