Читать «Совместное дыхание. Жизнь и любовь подводных пловцов» онлайн

на курсах дайвинга. Перед погружением аквалангист обязательно проверяет свой баллон. Для этого нужно нажать на кнопку регулятора, чтобы открылась подача воздуха. Тогда манометр покажет, есть ли воздух и сколько его. И когда Марианна нажимала на кнопку, баллон громко говорил ей «Ш-ш-ш!» – пусть всего лишь несколько секунд. Кухня, затонувшая в горячем паре, снова вставала перед глазами. Но тут ей пришлось выбрать: или нырять, или бояться детских воспоминаний. Маша хотела нырять.

Игорь щелкнул переключателем, и пугающий агрегат постепенно замедлил свое рычание. Стало тихо.

– Теперь понятно, почему забивают! – сказала Марианна. – А можно кнопочки посмотреть? – она подошла к компрессору. – Ну и где здесь самая главная кнопка, после которой все начинается? – Маша притворилась, что сейчас что-нибудь нажмет. Игорь молча смотрел на нее.

– Тебя подвезти? – через какое-то время спросил он.

– Подвези, – ответила она.

5. Открытая вода

04.11.2016

Фейсбук

Я люблю аэропортную усталость, люблю разглядывать спешащих, спокойных, радостных, печальных путешественников. Бродить по нашему дьюти-фри, рассматривая чашки с видами Москвы, магниты в виде черной икры, пуховые платки и матрешки. После оглушающего рева двигателей пробраться в салон, найти свое место, сесть и выглянуть в окно. Смотреть, как стюардесса показывает, где запасные входы и выходы (и мысль, скользнувшая прохладной змейкой: «Пусть не пригодится»). Люблю, когда эта громадина, вместе со всеми пассажирами, отрывается от земли, и я каждый раз улыбаюсь этому чуду. И Москва – мой прекрасный каменный цветок, «скорее», «осторожно, двери закрываются», «срочно на сайт…» – все это отодвигается, покидает меня на время. На время, которое хочется прожить как никогда.

Дневник

Я не знаю, когда и как это началось, только помню: захожу в клуб и первый, кого я вижу – это он. Глаза, внимательные, спокойные, иногда пронзительно-глубокие. Руки – наверное, они умеют все на свете, я любуюсь им во время работы. А однажды, когда он опять «случайно» дотронулся до меня, внутри что-то будто щелкнуло. Словно включили лампочку, и с этим новым светом заработало особое зрение. Зрение, с которым все другое, и я, и весь мир. Зачем, почему, что будет – не важно, главное то, что сейчас и здесь.

У стойки регистрации раздался пронзительный голос: «Лос-Анджелес! Лос-Анджелес есть? Регистрация закончена! Лос-Анджелес…» Когда надпись на табло «Москва-Лос-Анджелес» сменилась на «Москва – Шарм-эль-Шейх», к стойке подбежал запыхавшийся мужчина: «Лос-Анджелес? Мы на Лос-Анджелес!» Девушка невозмутимо сообщила опоздавшему, что регистрация уже закончилась, потом задумалась и обернулась назад: «Лена! Лос-Анджелес!» К мужчине подошла дама в форме авиакомпании и, недовольно поджав губы, спросила:

– Вы на Лос-Анджелес?

– Мы, да, мы!

– Почему опоздали?

– Пробки… Посадите нас, пожалуйста!..

– Один летите?

– Нет, нас пятеро, – мужчина энергично помахал рукой, и к нему, выйдя из-за колонны, подошли несколько молодых людей.

Пока сотрудница аэропорта, хмурясь, листала их паспорта, пассажиры не сводили с нее глаз.

– Вы все ехали в одной машине?

– Да, в одной.

– А как же вы в одну впятером поместились? – укоризненно спросила она, поправляя безупречную прическу.

– Так это, микроавтобус…

Во время паузы компания с надеждой и тревогой наблюдала, как пальцы с прозрачным маникюром переворачивают страницы их документов. Наконец, она куда-то ушла вместе с паспортами. Ребята встревоженно совещались между собой, когда стало ясно, что судьба опоздавших решилась, – дама появилась за соседней стойкой и позвала их на регистрацию. Главный тут же скомандовал: «Спокойно, мужики, не ругаемся, проходим красиво, как Рэмбо!» – и его команда чинно пошла вслед за ним.

«Маша, давай паспорт, – услышала она голос Игоря. – Ты уж до самолета, пожалуйста, не засыпай, – он сложил вместе и протянул на регистрационную стойку их документы». «Я не сплю, просто задумалась», – отозвалась она, пытаясь угадать, чей паспорт сверху – его или ее.

Разные предотпускные тревоги лишили Машу сна перед поездкой, и только теперь, оказавшись в аэропорту, она почувствовала, насколько устала. Хотелось побыстрее сесть в самолет и хотя бы немного подремать.

– Тебе не дует? – спросил Игорь и поднял руку к кондиционерам, когда они сели на свои места.

– Нет, даже немного жарко.

– Когда прилетим, будет еще жарче. Ты летать не боишься? Если страшно, можешь держаться за меня!

Маша улыбнулась в ответ и посмотрела в иллюминатор. Небо нахмурилось, и по стеклу сползли первые капли.

– Хорошо, что мы едем в лето, – сказала она, когда самолет начал набирать высоту.

– Ехать – всегда хорошо. Движение – это жизнь! Между прочим, я заказал для нас спецпитание!

– Спецпитание? А какое? Зачем?

– Кошерное! Оценишь, когда увидишь, что придется есть нашим соседям.

– А почему именно кошерное? – удивилась Маша. – Ты еврей?

– Я – нет. Просто кошерное всегда вкуснее, чем остальное! Они знают толк в хорошем! Ну а мы будем с удовольствием этим пользоваться!

– Добрый день, – наклонилась к ним нарядная стюардесса. – Суханов и Тимьянова, у вас спецпитание?

– Да, все правильно, – ответил Игорь.

– Кошерное? – убедительно-вопросительно улыбнулась девушка.

– Именно! Спасибо! – кивнул Игорь, принимая коричневые коробочки для Маши и себя. Открыв картонный бокс, Марианна поняла: Игорь был прав. Намазывая булочку паштетом, она радовалась, что ей не нужно есть бледный бутербродик с ветчинкой, который грустно жевал пассажир на соседнем кресле, с завистью посматривая в их сторону.

– Нравится? – подмигнул Игорь.

– Очень даже неплохо!

– Я тебе всегда буду заказывать повкуснее, – пообещал он.

«Динь!» – загорелась табличка «пристегнуть ремни», и самолет вздрогнул, словно обо что-то споткнулся. «Уважаемые пассажиры, мы попали в зону турбулентности, просим вас пристегнуть ремни и оставаться на своих местах», – послышалось в салоне. Маша, на всякий случай защелкнув свою пряжку, посмотрела в окно. Казалось, маленькие облака из озорства наскакивают на крыло, чтобы посмотреть, как сильно можно раскачать эту серебристую птицу. «Когда уже кончится», – мелькнуло в ее голове после того, как они нырнули в очередную воздушную яму, и в животе что-то сжалось, словно на американских горках. Она вспомнила аттракцион «Лодочки». Из всех развлечений парка Горького качели в виде лодки нравились им с Варькой больше всего. Они занимали места по краям, смотритель опускал рычаг, тормозной брусок под дном их кораблика опускался, и девочки начинали разгонять свою лодку. «Машка, еще! Выше, выше!» – кричала, приседая на своей стороне, Варя. Их лодочка взлетала в небо, а легкие платья подпрыгивали вместе с качелями, словно хотели оторваться от своих маленьких хозяек и улететь куда-то ввысь, к солнцу.

Самолет скакнул на очередной воздушной кочке, и ей подумалось: а что если он упадет? И она никогда не увидит Варю, родителей, Геню… Перед ее отъездом он прислал СМС: «Прости меня, пожалуйста, за отпуск. Не