Читать «Остров внутри (Жизнь Бханте Ньянадипы)» онлайн
Бхикку Хирико
Страница 36 из 52
Читтанупассана
Свою практику нельзя развивать абстрактно, просто концентрируясь на том, что находится перед глазами, пытаясь затем это проанализировать. Не следует игнорировать контекст, связанные с ним ментальные аспекты того, что является главным. Игнорировать эти аспекты означает терпеть и приветствовать фундаментальное невежество — невежество, которое является источником экзистенциального страдания. Поэтому Бханте Ньянадипа отметил, что нельзя концентрироваться исключительно на том, что находится на переднем плане опыта, — внимание только к позитивному объекту будет бесполезным. Мы должны включать в наши исследования все другие ментальные аспекты опыта, которые функционируют больше как фон для конкретных объектов опыта и должны быть признаны таковыми. Если же мы убеждены, что нам нужна особая техника для созерцания, возникает опасность, что мы попытаемся создать или искать там какую-то “вещь”, позитивный объект, забывая или упуская более широкий контекст объекта или вспомогательный фон. В связи с таким пониманием природы опыта Бханте отметил, что пять совокупностей нельзя разделить и затем исследовать по отдельности, но необходимо выявить их взаимозависимую связь.
Хотя “техники” не имеют особой ценности, есть, однако, способ правильно размышлять, и это приведёт нас к “методу”, который Бханте использовал в своей практике. Когда люди спрашивали его о медитации, он обычно отвечал: cittānupassanā, осознанность к уму. На основе он развил своё собственное понимание этой важной концепции, и похоже, что это пошло ему на пользу. Cittānupassanā — это третья из четырёх основ осознанности (satipaṭṭhāna). Она объясняется и преподаётся Буддой в нескольких беседах: Махасатипаттхана Сутта (“Большое наставление об основах осознанности”, ДН 22), Сатипаттхана Сутта (“Наставления об основах осознанности”, МН 10) и во всей Сатипаттхана-самьютте (СН, глава 47). Соответствующий текст выглядит следующим образом:
«И каким образом монах отслеживает ум в уме? При этом монах распознаёт ум со страстью/отвращением/заблуждением, как ум со страстью/отвращением/заблуждением; ум без страсти/отвращения/заблуждения, как ум без страсти/отвращения/заблуждения; суженное/рассеянное/просторное состояние ума, как суженное/рассеянное/просторное состояние ума; не просторное состояние ума, как не просторное состояние ума; состояние ума, по отношению к которому есть умственно более высокое состояние ума, как состояние, по отношению к которому есть умственно более высокие состояния; состояние ума, по отношению к которому нет умственно более высокого состояния ума, как состояние, по отношению к которому нет умственно более высоких состояний; сосредоточенное состояние ума, как сосредоточенное состояние ума; не сосредоточенное состояние ума, как не сосредоточенное состояние ума; освобождённое состояние ума, как освобождённое состояние ума; не освобождённое состояние ума, как не освобождённое состояние ума.
Таким образом, он отслеживает ум в уме внутренне, либо он отслеживает ум в уме внешне, либо он отслеживает ум в уме внутренне и внешне. Он отслеживает факторы возникновения в уме, либо он отслеживает факторы исчезновения в уме, либо он отслеживает факторы происхождения и исчезновения в уме. Либо его памятование соотносится с мыслью “Ум существует” по мере необходимости, только ради знания и памятования, и он живёт независимо и ни к чему не привязан в мире. И таким образом монах отслеживает ум в уме»
(пер. Д. А. Ивахненко).
Работа Бханте с cittānupassanā, очевидно, в основном включала изучение эмоций вместе с их причинами или условиями. Например, когда возникает чувство эмоциональной травмы, за ним будет стоять условие, определяющее качество травмы, такое как, например, самомнение. Если внимательно изучить болезненное событие, то можно обнаружить, что в нём также присутствует привязанность — одна из форм жажды. Осознавая боль, возникающую в зависимости от этой привязанности, можно отбросить любой гнев, возникший в связи с этой жаждой. Тогда можно начать осознавать, что ум, или “Я”, в действительности есть не что иное, как жажда. Существует боль желания: желание быть кем-то другим, нежели тот, кем он является сейчас; иметь что-то, чем он не обладает сейчас, — неутолимая потребность “создать своё Я”. А поскольку ни эта, ни любая другая потребность не может быть удовлетворена надолго через приобретение желаемого, единственный способ положить конец этой дилемме — “плыть против течения”, сопротивляться этим стремлениям и желаниям. Для этого нужно “вернуться” к источникам боли: привязанности, жажде, невежеству и фундаментальному заблуждению субъективности. Таким образом, гнев и страсть могут утихнуть. Вот почему в такой медитации или созерцании нет места сопротивлению или отталкиванию болезненных чувств, или осуждению переживаний как причины боли. Для Бханте было очень важно исследовать боль и понять её, а не объяснять её ради какого-то освобождения или отрицать её с помощью какой-то монотонной техники.
Но Бханте также отметил, что это достижение не всегда можно считать устойчивым. Необходимо повторное постижение этого закона Дхаммы, признание его универсальности в той степени, в какой человек увидел Четыре Благородные Истины. Эти Истины описывают возникновение страдания, обусловленного жаждой, на самом фундаментальном уровне. Всё это должно быть сделано прямо и непосредственно, не с помощью логического анализа, но на уровне реального переживания. Речь идёт скорее о том, чтобы увидеть эту истину, этот закон Дхаммы, а не понять его. И когда это сделано, можно использовать четвёртую основу осознанности (dhammānupassanā) в исследовании возникновения самомнения (слово “дхамма” здесь используется в смысле “учение”, а не “ментальные феномены”). Важно быть непосредственно вовлечённым в объект исследования и его контекст.
Осознание того, что все вещи (dhamma) возникают в зависимости от формирователей (saṅkhārā), имеет решающее значение для всего этого: всё (dhamma) имеет происхождение, опору. И нужно видеть это происхождение, эти формирователи непостоянными и неподконтрольными, чтобы увидеть непостоянство вещи на переднем плане. Именно так развивается восприятие непостоянства в отношении ума. Видя, что ум на самом деле не является чьей-то собственностью, не нужно действовать.
И как можно различить эти качества опыта? Бханте сказал, что посредством сдерживания органов чувств, развитого сосредоточения (samādhi), развитой осознанности можно осознавать, что субъективно происходит в более общем смысле. Здесь нет необходимости в пошаговой технике; требуется лишь применение осознанности и других семи факторов Благородного Пути, как наставлял Будда, в течение дня во всех видах деятельности. Осознанность следует понимать как нечто вроде “вспоминания” того, что уже есть, а не как “делание чего-то” или “достижение чего-то”. И, как и в любой практике, сутты остаются крайне важными, поскольку в них даётся описание вещей как они есть. Мы должны распознавать в своём собственном уме то, что описано в наставлениях, и меньше склоняться к поиску подтверждений собственных домыслов.
Бханте узнал это, когда он был ещё новопосвящённым монахом, когда он был увлечён “Записками о Дхамме”