Читать «Ветвления судьбы Жоржа Коваля. Том I» онлайн
Юрий Александрович Лебедев
Страница 106 из 165
И, хотя 17 июня 1925 года был подписан Женевский протокол «о запрещении применения на войне удушливых, ядовитых или других подобных газов и бактериологических средств», участниками которого были более 100 государств, но
«Советский союз ратифицировал Женевский протокол 5 апреля 1928 года с двумя оговорками. По первой из них протокол обязывает правительство СССР только по отношению к государствам, которые его подписали и ратифицировали или к нему окончательно присоединились. По второй было оговорено, что протокол перестанет быть обязательным для правительства СССР в отношении всякого неприятельского государства, вооруженные силы которого, а также его формальные или фактические союзники не будут считаться с воспрещением, составляющим предмет этого протокола».[1034]
А США не ратифицировали его не только к началу Второй мировой войны, но и ещё 30 лет после неё!
В предвоенные годы, несмотря на Женевский протокол, страх перед грядущим использованием химического оружия был настолько велик во всём мире, что чилийский художник Исайя Кабесон в 1936 году, находясь в Европе, написал картину «Аллегория войны»,[1035] в которой её грядущие ужасы ассоциировались не с бомбами, пушками и танками, а именно с «отравляющими газами».
06.30. Фрагмент картины И. Кабесона, «Аллегория войны».[1036]
Картина была написана незадолго до потрясшей весь мир гениальной «Герники» Пикассо, которая затмила пророчество Кабесона, но сегодня, соседствуя с «Герникой» в залах музея «Королевы Софии» в Мадриде, она ясно свидетельствует о том ужасе от возможного использования «военной химии» армией какой-то из индустриально развитых стран, который охватил Европу в конце тридцатых годов.
Да и сама «Герника» композиционно и образно (задыхающиеся, с открытыми ртами лица, конвульсивные фигуры людей и животных) скорее представляет сцену результата газовой атаки, чем бомбардировки. И нет в ней противопоставления предчувствиям картины Кабесона, скорее она является её развитием и детализацией – что будет при химической атаке на незащищённое гражданское население. И, как мне кажется, этот «химический подтекст» знаменитой картины был существенным компонентом её эмоционального восприятия в предвоенные годы.
06.31. Картина П. Пикассо, «Герника».[1037]
И это предчувствие оправдывалось в первых всполохах мировой войны – войне Японии и Китая.
Эта война по непонятным причинам остаётся «полузабытой» в истории XX века. Вот что говорит об этом историк Анатолий Кошкин, профессор Института стран Востока, член исполнительного совета Российской ассоциации историков Второй мировой войны:
«По данным китайских историков, во время войны сопротивления Японии погибли от 30 до 35 миллионов человек. Поэтому в Китайской Народной Республике давно считается датой начала Второй мировой войны не 1 сентября 1939 года, а 7 июля 1937-го, когда императорская японская армия развязала полномасштабную войну против Китая»[1038]
Так, Уханьская битва этой войны, которая шла с июня по октябрь 1938 года, стала крупнейшей схваткой на этапе стратегической обороны во время войны Китая с японскими захватчиками.[1039]
«Во время Уханьской битвы химическое оружие было применено не менее 375 раз и было израсходовано 48 тыс. снарядов, начинённых БОВ. Столь массивное применение химического оружия в сочетании с практическим отсутстивием средств химзащиты и химразведки в китайских войсках приводили к огромным потерям (так, в результате химической атаки против расквартированных в г. Наньчане гоминьдановских войск погибло от отравления около 20 тыс. солдат и офицеров (штат двух дивизий))».[1040]
06.32. Японские солдаты во время химической атаки в Китае.[1041]
Поэтому советской разведке было важно установить, каково было реальное состояние военно-химического потенциала такой промышленно развитой страны, как США, к моменту начала Второй мировой войны, какие новые ОВ синтезировали американские химики, насколько серьёзной была угроза применения химического оружия американцами в случае их вступления в войну на стороне Германии.
А в том, что Германия в случае войны применит химическое оружие, не сомневались настолько, что первым «военным страхом» в Москве в первые дни войны был именно «химический страх», к счастью, не сбывшийся и быстро забытый:
06.33. 23 июня 1941 года. Раздача противогазов на площади Маяковского в Москве.[1042]
То же самое было и в Лондоне:
06.34. Служащий гражданской обороны и женщина с детьми на улице Саутенд он Мерси в Лондоне. 1941 г.[1043]
И по другую сторону от линии фронта опасения по поводу возможного использования химического оружия в ходе будущей войны были весьма серьёзными.
06.35. Немецкие дети учатся пользоваться противогазами на случай бомбардировки Берлина. 1935 г.[1044]
Мировая «химическая истерия» в конце 30-х – начале 40-х годов была не менее острой, чем последовавшая в 50-е – 60-е годы «атомная истерия» холодной войны.
Вот почему в то время, когда Вторая мировая война «стучалась в дверь», задание Дельмара было действительно важным и ответственным.
И Жорж приступил к работе. Прежде всего, он поступил в Колумбийский Университет.
Зачем?
Американский студент Жорж Коваль
Для выполнения поставленной задачи Жоржу нужно было встречаться с американскими химиками, обсуждать чисто химические вопросы, читать специальную литературу.
Я не знаю его «легенды», созданной в ГРУ, но очевидно, что она должна была включать объяснение интереса Жоржа к химии и его профессиональные познания в этой науке. Да и для грамотного общения со специалистами Жорж должен был хорошо владеть англоязычной терминологией и понятийным аппаратом органической химии. Американское образование Жоржа (электротехническое) не могло быть основой ни для работы, ни для объяснения его познаний в химии.
Логично предположить, что одним из первых пунктов «рабочей программы» агента Дельмара, составленной в ГРУ, был пункт о «легализации» его химических знаний.
Вот почему я не сильно удивился, когда в деле ФБР о разведчике Ковале обнаружил такой факт:
«Армейской квалификационной комиссии он сообщил, что изучал два с половиной года электротехнику в государственном университете Айовы и что также провел один год, изучая органическую химию в Колумбийском университете в Нью-Йорке».[1045]
Это было при оформлении его призыва в армию в феврале 1943 года. В таком вопросе Жорж не мог лгать – подобного рода информация легко проверяется. Значит, в период 1941–1942 год он действительно