Читать «Ветвления судьбы Жоржа Коваля. Том I» онлайн
Юрий Александрович Лебедев
Страница 94 из 165
Не вызывает сомнения, что «дело» на каждого оставшегося после отъезда «многих» за пять лет было «просвечено» аналитиками ИНО ОГПУ на предмет возможности использования в целях разведки. Не много их было – всего нескольких сот штук.
Не этим ли, кстати, объясняется информированность руководства ВСХВ об «ударнике» А. Ковале, фотографии которого поручалось сделать специальному корреспонденту, о чём рассказано в главе «Колхоз»? Именно органы НКВД могли дать Оргкомитету ВСХВ такую информацию.
И у «органов» были все основания внимательно приглядеться к Абраму Ковалю.
«Комиссия партийного контроля при ЦК ВКП(б), проверяя деятельность ОЗЕТа, ознакомилась с его служебной перепиской. Едва ли не основным зарубежным адресатом был ИКОР, который к этому времени, оказывается, уже находился в списке «враждебных СССР организаций»».[916]
Конечно, список этот «не афишировался», и вряд ли Абрам и Этель знали о нём, но те, «кому положено», не просто знали, но и руководствовались им в каждодневной работе по контролю за умонастроениями граждан.
И после приезда летом 1936 года Гершона и Голды как эмиссаров ИКОРа, радушного приёма, который оказали им икоровские Ковали, Абрам, сам того не подозревая, оказался деятелем «враждебной организации»… О чём его, вероятно, и известили «компетентные органы» в августе 1936, после отъезда Гурштелей.
После этого сотрудничество Абрама или с ГРУ, как предполагалось ранее моим компетентным источником, или с ИНО ОГПУ, стало неизбежным.
В противном случае ему пришлось бы иметь дело с другой структурой НКВД, скорее всего, с той, аббревиатура которой сегодня известна всем – ГУЛаг НКВД. Так что приезд Гершона и Голды уж точно означал для семьи Ковалей «прощание с Америкой». Обратный отъезд для них теперь стал окончательно закрыт.
Более того, теперь Этель и Гейби нужно было срочно доказывать свою лояльность властям получением Советского гражданства.
Думаю, что Гейби, «молодой комсомолец», который в это время уже учился в Москве, был только рад поскорее получить советский паспорт, а вот как восприняла такую необходимость Этель – не знаю. Но вряд ли с большой радостью. Не зря она «тянула» с принятием гражданства для себя и Гейби четыре года после приезда в СССР.
После всего пережитого в советской «земле Обетованной», после голода и холода 1932–1933 годов, после разговоров с Голдой, которая рассказала ей о нынешней ситуации в Сью-Сити (к этому моменту купленный Абрамом дом всё ещё оставался их собственностью!) у неё ещё тлела надежда на возвращение в Америку или на родину в Телеханы. Но к осени 1936 года она ясно осознала, что эта надежда неосуществима, и нужно ловить российскую синицу здесь, в колхозе, а не мечтать об американском журавле в Сью-Сити…
Для этого пришлось добровольно обратиться к властям с просьбой – примите меня и моего сына в граждане! Власти просьбу американской подданной, «работницы колхоза» Этель Абрамовны Коваль, удовлетворили, и 15 февраля 1937 года постановлением Президиума Облисполкома Еврейской Автономной Области в г. Биробиджане оба они – «Этель и Эйби» – были приняты в Советское гражданство:
06.22. Фрагмент протокола о принятии в Советское гражданство Этель и Гейби Ковалей.[917]
После сопоставления приведённых фактов о событиях 1936 – начала 1937 годов в семье Ковалей с обстоятельствами и перипетиями жизненного пути Абрама, которые привели его в Америку, мне кажется, опытный читатель уже догадывается сам о тех ветвях альтерверса, где Абрам принял участие в подготовке «операции Дельмар».
И вот что сообщила мне Елена Ларина[918] о некоторых эпизодах из биографии самого Абрама Коваля в эти годы:
«Точно установлено, что Абрам с 37 по 39 год трижды был на ВДНХ от Дальнего Востока как ударник и посещал в Москве Лубянку».[919]
Эта информация подтверждается и документами из личного архива Жоржа. В этом архиве сохранилась газета «Биробиджанер штерн» и машинописный перевод опубликованной в ней заметки о семье Ковалей, в которой сказано, что «хранится в музее малая серебряная медаль ВДНХ, участником которой Абрам Исаакович был».[920]
Для памятливого читателя укажу ещё на рассмотренные ранее письма Жоржа 1940 года из его поездки в колхоз, из анализа которых следует, что именно в 1938–1939 годах Абрам с Гитой и Мусей был в Москве.
Как бы то ни было, можно предполагать, что людей из «ближнего круга» Абрама Коваля предполагалось использовать для работы американской резидентуры 7 отдела ГУГБ НКВД.
При этом сам Жорж, вероятно, рассматривался НКВД только как возможный кандидат в нелегалы и потому его «сопровождение» не было плотным и тщательным.
Об этом свидетельствуют факты «засветки» Жоржа в американских СМИ.
О некоторых из них было рассказано в главе «Америка». Особенно заметной была публикация в 1932 году в журнале «ICOR» семейного фото Ковалей перед отъездом. О ней упоминают почти все биографы Ж. А. Коваля и историки еврейской колонизации Дальнего Востока.
В частности, на неё обратил внимание в своей книге «Мечты о статусе государственности: американские коммунисты и советский биробиджанский проект, 1924–1951»[921] Генри Феликс Сребрник, кстати, вероятно, один из дальних родственников Ж. А. Коваля по линии его тёти – Перль Силвер.
Кроме этого, было и ещё несколько менее ярких, но столь же опасных «засветок». Так, на состоявшемся 26 марта 1933 года пленуме ИКОР в Нью-Йорке его Национальный секретарь Шлойме Алмазов привел семью Ковалей как пример успешного переселения в Биробиджан, о чём было сообщено в журнале ИКОР.[922]
В том же году в журнале ИКОР была опубликована заметка с фотографией, в которой рассказывалось о поездке биробиджанского школьника Гейби Коваля в Минск.[923]
В июне 1935 журнал «Nailebn-New Life» под названием “Письма из Советского Союза рассказывают о новой счастливой жизни” опубликовал письмо Жоржа родственникам в США.[924]
Летом 1936 года журналист Пол Новик (Pol Novick) ездил в Биробиджан, где случайно встретился с Шаей Ковалем и его матерью Этель, которая с гордостью рассказала Полу, что два других её сына учатся в Москве в химическом институте. О чём он и написал по возвращению в Америку.[925]
И, наконец, в апреле 1937 года в «Nailebn-New Life» была напечатана уже рассмотренная ранее статья А. Ровнера.[926]
Таким образом, получилось так, что и сам Жорж, и «дружественная пресса», ещё до начала операции Дельмар заложили мину под успех её осуществления. Так,