Читать «Посткоммунистические режимы. Концептуальная структура. Том 2» онлайн
Балинт Мадьяр
Страница 127 из 212
4. Приватизация сети. Глубинное государство обычно задействует государственную службу безопасности, но иногда частные агентства тоже могут принимать участие в его работе. Примером этому может служить Венгрия, где патрональная сеть Орбана в большинстве случаев полагалась на такие услуги. На самом деле, установление контроля над секретными службами было ключевым вопросом для «Фидес» с самого начала. Еще в 1990 году в обмен на поддержку либерально настроенного Габора Демски на выборах на пост мэра Будапешта «Фидес» выторговала себе его прежнюю позицию в парламенте, а именно пост председателя комитета по национальной безопасности. До середины первого десятилетия 2000-х годов «Фидес», даже находясь в оппозиции, использовала свое положение, чтобы обеспечить влияние на аппарат государственной безопасности. Однако в 2006 году правящие социалисты прекратили практикуемые службами «отчеты в обе стороны» (которые до тех пор были обычным делом), – то есть одновременное информирование и социалистов, и «Фидес», – что привело к серьезным конфликтам между двумя политическими партиями. Это повысило в глазах «Фидес» ценность частных фирм, занимавшихся сомнительной деятельностью по секретному сбору информации, таких как ЗАО UD, которое ведущий венгерский экономический еженедельник охарактеризовал как «частную секретную службу, занимавшуюся организацией партийных путчей»[967]. После того как «Фидес» в 2010 году вернулась во власть, работавшие в UD отставные сотрудники секретных служб были снова приглашены на работу уже в официальные органы безопасности. Однако начиная с 2010 года министр внутренних дел Шандор Пинтер осуществляет надзор уже не только над полицией, но и над секретными службами, что означает отмену принятого в ходе смены режима символического решения о разделении этих двух организаций. Эта отмена свидетельствовала о приручении бывшего глубинного государства и превращении его в службу безопасности патрона [♦ 3.3.6].
Подводя итог, можно сказать, что глубинное государство может существовать как стабильное, относительно автономное политическое образование, если оно наделено как формальными, так и неформальными полномочиями, и если оно существует в конкурентном режиме. Теоретически это может быть и либеральная демократия, где влияние глубинного государства считается покровительственным вмешательством, противоречащим конституционным принципам[968]. Однако в патрональных демократиях, например в Румынии, глубинное государство – это лишь одна из неформальных сетей, которая сосуществует с другими неформальными патрональными сетями. Главное отличие между ними в том, что у глубинного государства нет формальной партии, и оно ведет свою деятельность как бы на заднем плане. При этом в патронально-автократических государствах региона глубинного государства либо не существует, поскольку оно стало устойчивым номенклатурным элементом приемной политической семьи, либо оно встроено в иерархию, маргинализировано или ликвидировано.
7.4.3. Размер стран и глобальные амбиции бывших империй
7.4.3.1. Пересмотр стратификации однопирамидальных патрональных сетей
Размер территории и население страны сильно влияют на характер однопирамидальной системы в режимах. Такие системы должны контролировать всю страну, а для создания единой пирамиды верховный патрон должен прежде всего иметь возможность распоряжаться важными акторами, статусами и ресурсами на территории страны [♦ 4.4.3]. Для этого требуется способность не только контролировать территорию, с точки зрения государственной состоятельности, но и следить за деятельностью внутри патрональной сети. Чем крупнее страна и чем больше ее население, тем выше затраты на этот контроль и тем сложнее верховному патрону напрямую следить за деятельностью клиентов.
Мы уже касались этого вопроса в Главе 2, когда рассматривали понятия одноуровневых и многоуровневых единых пирамид [♦ 2.2.2.3]. «Уровень» в этом контексте означает уровень полномочий, при котором патрон может управлять поведением своих клиентов и напрямую контролировать его. Уровень также включает в себя степень автономии, что означает, что патрон может беспрепятственно отдавать распоряжения клиентам в дозволенных пределах без вмешательства патрона более высокого уровня.
Для режимов, обладающих не такими обширными территориями и менее многочисленным населением, характерны одноуровневые единые пирамиды. Это не значит, что в патрональной сети отсутствует стратификация, ведь в них (как и в любой посткоммунистической патрональной сети) есть субпатроны, которые конкурируют между собой. Но у них нет территории или региона, которыми они управляли бы с относительной долей автономии. Вместо этого вся полнота контроля сосредоточена в руках верховного патрона. Хорошим примером такого устройства является патрональная автократия Венгрии[969]. Верховные патроны одноуровневых единых пирамид напрямую контролируют собственное государство, поскольку им не нужно балансировать между относительно автономными региональными субпатронами[970].
Необходимость балансировать возникает в многоуровневых единых пирамидах, которые появляются в странах, территории которых настолько велики, что затраты на прямой контроль были бы слишком высокими. Очевидным примером здесь является Россия, где в единой пирамиде Путина существуют, по сути, региональные «субпирамиды»[971]. Субпатроны, возглавляющие эти субпирамиды, являются одновременно (1) клиентами верховного патрона и (2) главными патронами в своих регионах. Полномочия местных органов власти не ограничиваются и не подвергаются централизации, а субпатроны получают право управлять своими географически ограниченными регионами. На самом деле такой формат управления сходен по структуре с центральным управлением, что означает, что субпатрон следует тем же образцам поведения в отношении своего региона, что верховный патрон в отношении всей страны. Другими словами, в патрональных автократиях центральное мафиозное государство верховного патрона сопровождается субсуверенными мафиозными государствами патронов более низкого уровня, контролирующих территории, которые сравнимы по размеру со страной с одноуровневой единой пирамидой [♦ 2.6.2]. В России региональные главные патроны представлены в Государственном Совете, а Путин назначает некоторых из этих патронов (губернаторов) в Президиум Совета в порядке очередности. Хотя это и не закреплено в конституции, некоторые патроны низкого уровня, состоящие в Президиуме, получают ежемесячный прямой доступ к верховному патрону, а также специальное разрешение на осуществление политических инициатив в течение их срока[972].
Однако территориальная автономия не означает, что все, что находится на территории субпатрона, автоматически ему принадлежит. Ресурсы общегосударственного значения, особенно природные ресурсы [♦ 7.4.6.1], находятся под непосредственным контролем верховного патрона, независимо от их географического положения, тогда как управление менее крупными коррупционными сетями осуществляется субпатроном, который получил санкцию на противоправность в этом регионе [♦ 5.3.4.2]. Такое положение дел можно наблюдать в России, где Путину удалось обуздать региональных главных патронов, установив контроль над их налоговыми поступлениями от добычи природных ресурсов[973].
Верховный патрон предоставляет крышу местным патрональным