Читать «Посткоммунистические режимы. Концептуальная структура. Том 2» онлайн

являются автономными, не зависящими друг от друга акторами (от политиков до предпринимателей, от медиаперсон до профессоров университетов). Напротив, подавляющее большинство тех, кто попадает в такие списки в патрональных автократиях, обязаны своим влиятельным положением милости верховного патрона. Из этого следует, что, как только эти люди лишатся его благосклонности, сами по себе они перестанут представлять всякий интерес[565]. Какими бы субъективными ни были эти рейтинги, они все же отражают реальное иерархическое устройство и безмасштабный характер однопирамидальной сети. В высших слоях общества оно воспроизводит ту же форму патронально-клиентарных сетей, которая характерна и для низших уровней общественной иерархии.

Группы клиентов высокого уровня состоят из сотрудников органов государственного управления с высокими доходами. Журналистка Анна Политковская описывает их как «лояльную бюрократическую олигархию», создание которой стало «визитной карточкой администрации Путина»[566]. Таким образом, более широкая группа, которую образуют клиенты высокого уровня, это олигархи приемной политической семьи, которые зависят от режима, и в частности от верховного патрона. Прямо или опосредованно, через членов своей семьи и подставных лиц [♦ 3.4.3], эти люди являются практически единственными бенефициарами (1) любых связанных с государством покупок и инвестиций, обеспечиваемых как из внутренних, так и из внешних ресурсов [♦ 7.4.6] и дискреционно распределяемых верховным патроном, и (2) дискреционного регуляционного вмешательства, через которое государство может отдавать им предпочтение [♦ 5.4]. Отчасти поэтому параллели, проводимые с различными формами коммунистической диктатуры, неуместны: во-первых, потому что тогда государство не принимало участие ни в чьем обогащении, а во-вторых, в номенклатуре не было преобладания семейных связей. Как мы отмечали выше, мафиозное государство распространяется через родственные и квазиродственные (сильные) связи, принимая в семью и/или встраивая олигархов в однопирамидальную патрональную сеть [♦ 3.4.1.3].

Основная цель мафиозного государства – не просто устранить возможность независимого положения на институциональном уровне, но устранить ее на персональном уровне в сферах политической, экономической и социальной жизни, заменив его патрональной зависимостью. Стоит также упомянуть, хотя это и не присуще идеальному типу патрональных автократий, что в некоторых подобных режимах патронально-клиентарные отношения распространяются и на нижние слои социальной пирамиды[567]. Лучший и самый показательный пример клиентарных групп низкого уровня – это люди, занятые на общественных работах в Венгрии. Этот институт, значительно реформированный правительством Орбана, является основной программой помощи в трудоустройстве, приспособленной к требованиям политической коммуникации и финансируемой неопределенным образом (например, в месяц проведения парламентских выборов 2014 года работало вдвое больше людей, чем месяцем позже, то есть после выборов)[568]. Люди, работающие в рамках этой программы страдают не только от временного бессистемного характера занятости и того, что им платят только половину положенной по закону минимальной зарплаты[569], но также и от того, что их трудоустройство и увольнение является дискреционным правом глав муниципалитетов, решения которых нельзя даже оспорить в суде. Получается такая институционализированная система батрачного труда, в которой права и защищенность работников не достигают даже уровня, характерного для статуса батраков в период между двумя мировыми войнами[570]. Неслучайно, они вынуждены мириться с тем, что их используют в качестве живых декораций на партийных мероприятиях, антидемонстрантов на противоправительственных протестах и работников в частных имениях местных властителей. Дальнейшим развитием этой последней идеи был законопроект министра внутренних дел, принятый парламентом в июне 2015 года, согласно которому собственник земли, желающий нанять поденщиков на срок с мая по октябрь, может подать об этом заявку на имя руководителя местного муниципалитета. Этот руководитель отберет соответствующих работников, a затем передаст «эти списки районным ведомствам, которые, в свою очередь, предложат работодателям освободить работников от „выполнения общественных трудовых обязанностей и необходимости находиться в распоряжении работодателя“, после чего эти работники обязаны участвовать в выполнении сезонных работ, так как в противном случае они будут на три месяца исключены из общественных работ и получения пособий. Согласно законопроекту, работник не будет иметь права уволиться со ссылкой на плохие условия труда, поскольку, оставив назначенную ему работу, он на три месяца потеряет и общественную работу». К тому же «по законопроекту, из общественных работ будут исключаться на три месяца и те, кто потерял рабочее место по обоюдному согласию с работодателем или уволился по собственному желанию»[571].

Чтобы иметь право на получение даже самого низкого уровня социальных пособий, по нынешнему законодательству Венгрии требуется не менее 30 дней выполненных общественных работ[572]. Дисциплинирующий эффект этой системы можно наблюдать по результатам выборов в небольших и наиболее непривилегированных населенных пунктах. Согласно анализу, проведенному ведущими венгерскими НПО, в тех местах, «где большой процент населения трудоспособного возраста был занят на общественных работах, национальный список „Фидес“-KDNP в апреле 2014 года показал намного более высокие результаты. Тогда как правящая партия была популярна только в 38 % небольших поселений (получив 56,615 %, что на 30 % выше среднего показателя по стране), она с большим отрывом выиграла в небольших городах и деревнях, где занятость на общественных работах была наиболее распространена»[573]. Другая НПО под названием Policy Agenda обнаружила, что среди населенных пунктов, минимально затронутых системой общественных работ, 42,3 % избирателей проголосовало за список кандидатов от «Фидес»-KDNP в 2014 году и 55,4 % – в 2018 году. При этом те же показатели в селах, где эта система работала «активно» или «очень активно» составили 49,7 % и 61,4 %, соответственно. Если обратиться только к тем населенным пунктам, которые были наиболее активно задействованы в системе общественных работ, то там в 2014 году правительственные партии поддержали 53,1 %, а в 2018 году – 67,1 %[574].

6.2.2.5. Сила сильных связей и социальная психология клиентарного общества

Хотя верховный патрон в значительной степени опирается на то, что механизмы публичного обсуждения не работают [♦ 4.3], его поддержка среди избирателей бывает весьма велика[575]. Часто возникает соблазн спросить, «почему люди голосуют за них», особенно на фоне процветающей коррупции [♦ 5] и неудовлетворительных результатов публичной политики в рамках патрональной политики [♦ 4.3.4.1]. В следующей части мы указываем на то, насколько велико значение идеологии и ее информационного обеспечения для стабильности патрональных автократий [♦ 6.3–4]. Однако если в фокус поместить уровень социальных структур, можно увидеть, что стабильность клиентарных групп сильно отличается от стабильности политической поддержки, которую могут предложить автономные граждане в порядках открытого доступа. Людям, которые получают должности благодаря своим связям с представителями власти, уже есть что терять, и именно это привязывает их к новому порядку. Таким образом, вопрос, «почему люди голосуют за них», возникает из-за игнорирования простого факта: сильные связи по-настоящему сильны, а кроме того, их невозможно