Читать «Русская революция. Политэкономия истории» онлайн
Василий Васильевич Галин
Страница 131 из 260
«Дворянская революция» была направленна, прежде всего, против правящего боярского сословия, владевшего «княжеской» землей. На направляющую силу «революции» И. Грозного указывал в своем письме кн. А. Курбский: «писарям русским князь великий зело верит, и избирает их ни от шляхетского роду, ни от благородна, но паче от поповичей или от простого всенародства…»[2339]. Толчок к «революции» дало «Уложение о службе» 1555 г., которое практически уравняло права дворянства и боярства.
Начавшаяся через 10 лет опричнина привела в итоге к дикой анархии, вошедшей в историю под названием Смуты. Порожденная ею непримиримая борьба, втянула в себя все классы и сословия, доведя страну до «холопьего бунта», и призыва польских интервентов. О степени ожесточенности этой борьбы говорит, тот факт, что в момент наибольшего упадка 1614–1616 гг., в вотчинах Троицкого монастыря «размеры пашни… уменьшаются, сравнительно с данными 1592–1594 годов, более чем в 20 раз; число крестьян, населяющих Троицкие вотчины, убывает более чем в 7 раз»[2340].
«Что касается до земель, движимого имущества и другой собственности простого народа то все это, — отмечал Д. Флетчер в 1591 г., — принадлежит ему только по названию и на самом деле нисколько не ограждено от хищничества и грабежа как высших властей, так даже и простых дворян, чиновников и солдат…, простой народ подвержен такому грабежу и таким поборам…, что вам случается видеть многие деревни и города…, совершенно пустые, народ весь разбежался по другим местам от дурного с ним обращения и насилий»[2341]. Брошенная и запустелая земля в 1620-е годы «составляла не менее 80 %, поднимаясь иногда до 95 %»[2342]. И только спустя почти 100 лет после начала опричнины, началось восстановление.
И «уже на другой день Смуты, — по словам М. Покровского, — началась настоящая оргия крупных земельных раздач…»[2343]. Дворянам раздавались конфискованные «княжеские», уже неоднократно, за время Смуты, переходившие из рук в руки, «дворцовые» и «черные» (крестьянские) земли. «Так, дворянство, — отмечал М. Покровский, — окончательно усаживалось на места боярства, выделив из своей среды новую феодальную знать, подготовляя расцвет нового феодализма XVIII века»[2344].
Возникновение крупного дворянского землевладения на конфискованных землях, по словам М. Покровского, приводило к тому, что «втолковать московскому человеку разницу между «собственностью» и «владением» было далеко не легким делом, в особенности, когда право собственности на каждом шагу нарушалось не только верховной властью…, но и любым сильным феодалом»[2345].
Прямым следствием разорения и Смуты, вызванных «дворянской революцией», стало постепенное с 1592 по 1649 гг. установление крепостного права на Руси, превратившего к концу XVIII в. более половины всех русских крестьян[2346], по словам В. Ключевского, в негритянских рабов «времен дяди Тома»[2347]. И это крепостное право просуществует более двухсот лет.
И только в середине 1870-х гг. вновь начнет подниматься вопрос о земле: «В настоящее время, — писал в те годы известный смоленский помещик А. Энгельгардт, — вопрос о крестьянской земле, о крестьянских наделах сделался вопросом дня»[2348]. «Мужики ждут только милости насчет земли. И платить готов, и начальство, и самоуправство терпеть и ублажать готовы, только бы землицы прибавили…, насчет земли толков, слухов, разговоров не оберешься. Все ждут милости, все уверены — весь мужик уверен, что милость насчет земли будет. Любой мальчишка стройно, систематично, «опрятно» и порядочно изложит вам всю суть понятий мужика насчет земли, так как эти понятия он всосал с молоком матери»[2349].
«Толковали не о том, что у одних отберут и отдадут другим, — пояснял Энгельгардт, — а о том, что равнять землю. И заметьте, что во всех этих толках дело шло только о земле и никогда не говорилось о равнении капиталов или другого какого имущества»[2350]. Равнять землю — «каждому отрежут столько, сколько, кто сможет обработать. Царь никого не выкинет, каждому даст соответствующую долю в общей земле…»[2351]. При этом если земля должна принадлежать обществу, «то другие предметы, скот, лошади, деньги, принадлежат дворам, семьям…»[2352].
Слухи усилились с 1878 г. «После взятия Плевны о «милости» говорили открыто на сельских сходах… Все ожидали, что тогда в 1879 г. выйдет «новое положение» насчет земли… мысль о «милости» присуща каждому — и деревенскому ребенку, и мужику, и деревенскому начальнику, и солдату, и жандарму, и уряднику из простых, мещанину, купцу, попу…Толки об этом никогда не прекращаются…»[2353]. Все это время «крестьяне безропотно переносили ужасы голода, не поддерживали революционные партии», — отмечает историк В. Кондрашин[2354]. «Даже во время ужасного голода 1891 г. крестьяне продолжали «страдать молча»»[2355].
Тем не менее, голод 1891 г. стал переломным. Неслучайно, по словам М. Покровского, «начало поворота современники, почти единогласно, связывают с неурожаем 1891 года»[2356]. Впервые о «ряде крестьянских беспорядков» циркуляр министерства внутренних дел сообщил в 1898 г.[2357] Причина этих беспорядков, указывал видный экономист-аграрник того времени П. Маслов, заключалась в том, что «центральный земледельческий район все больше и больше разорялся, причем процесс разорения постепенно захватывал и те области, которые, как редко населенные, после отмены крепостного права экономически развивались», «когда значительное количество крестьян оказалось в безвыходном положении… оно толкнуло их на отчаянную борьбу за существование»[2358]. ««Земли и хлеба «— такова, — отмечал П. Маслов, — краткая формула, в которой на первой стадии развития выражается тенденция современного крестьянского движения»[2359].
С 1901 г. крестьянские волнения начнут вспыхивать по всей стране, основная причина этого заключалась в том, что бездействие властей похоронило надежды крестьян на «милость» дарованную сверху. Характеризуя настроения крестьян, П. Маслов приводил слова помещиков в 1902 г.: «Надо бежать, пока не сожгли, или не повесили на воротах. Происходит какая-то пугачевщина. По деревне нельзя пройти, не услышав вслед угрозы… Говорят, что надеяться нечего, надо идти самим и отбирать землю у богачей. Над теми, которые все еще надеются и чего-то ждут, открыто насмехаются и говорят: «Да, жди!..»»[2360].
Рост аграрных «преступлений», привел к тому, что «треть России находится в положении усиленной охраны, то есть вне закона, — указывал в своем письме Николаю II в 1902 г. Л. Толстой, — Армия полицейских — явных и тайных — все увеличивается… Везде в городах и фабричных центрах сосредоточены войска и высылаются с боевыми патронами против народа»[2361]. В 1903 г. были учреждены по деревням полицейские стражники для усиления сельской полиции в 46 губерниях, «в