Читать «Королевство Кипр и итальянские морские республики в XIII–XV веках» онлайн

даже допустить, что столь нужная для нормального существования города профессия более не востребована. Это ли не самое главное доказательство того, что интересующие нас записи, к сожалению, по каким-то причинам просто отсутствуют в массариях.

Коммуна предлагала арендаторам и другие объекты недвижимости: дома, сады, огороды, виноградники, бани, печи, мастерские, склады, таверны, бани и даже госпитали. Впрочем, последний объект — госпиталь св. Франциска — единственный, упомянутый в массарииях 1443 и 1456 гг. Его арендатором выступает генуэзский нотарий Якопо де Френанте (Jacobus de Frenante/Frevante), работавший в Фамагусте. Он берет госпиталь в аренду в 1443 г. на длительный срок с правом передачи по наследству (conducit a commune ad censivam sive livellum pro heredibus suis) и с обязательством уплаты арены в 5 безантов в год. В массарии 1456 г. отмечено также, что прежде этот госпиталь арендовал некий ныне покойный Георгий Барберий (Barberius) за 12 безантов в год[1193].

В массарии 1391 г. появляется один очень необычный объект "goastina". Его арендатором выступает представитель знатной генуэзской фамилии Оттобуоно Каттанео. Он берет этот объект в аренду за минимальную плату в 6 безантов в год. Объект находился далеко не в центре города. Он расположен в северной части города на улице, ведущей к городским укреплениям "Карпаси" (pro pensione unius goastine poxite in contracta Spilii aque in qua antiqus fiebantur gaffrum et jarras ante viam pubblicam per quam itur ad castellum Carpaxii)[1194]. Судя по контексту, это здание, где когда-то изготавливали кувшины (jarras) и крупномерные сосуды (gaffrum), т. е. в прошлом это была ремесленная гончарная мастерская. С какой именно целью этот объект взял в аренду знатный генуэзец, сказать трудно, однако вряд ли, чтобы наладить там прежнее производство. Вполне возможно мастерская подлежала переделке и перепрофилированию, например, под склад, как это было сделано, как мы уже видели, с заброшенной пизанской лоджией.

Максимальный срок аренды недвижимости в Фамагусте составлял 29 лет. Человек, бравший объект недвижимости на длительный срок нередко назывался подрядчиком (apaltator balnei, furnorum et cet)[1195].

Тем не менее, доходность казны Фамагусты от сдачи в аренду недвижимости была, конечно, не самой высокой. И не она приносила основную прибыль коммуне города. Так, годовой доход от всей сданной в аренду недвижимости в 1391 г. составил 2774 безанта, 1530 безантов их них приходятся на сборы от всех аптек города; в 1407 г. — 1350 безантов, 587 безантов 4 карата из них каждые полгода приносили аптеки и мельницы города[1196] (т. е. 1174 б. 8 каратов в год); по массарии 1443 г. — 1231 безант; по массарии 1456 г. — всего 953 безанта. Казну генуэзской колонии питали прежде всего налоги.

III.3.3. Налоги в Фамагусте

Генуэзское правительство, как и простые жители города и граждане Лигурийский республики, хорошо помнило о прежнем процветании Фамагусты и прекрасно знало об уровне налоговых поступлений королевской казны от кипрского рынка. Сами Лузиньяны конца XIII — первой половины XIV вв. были активнейшими действующими лицами в экономике их государства. Еще в первой половине XIV в. отлаженностью функционирования кипрского рынка, работой на нем королевских чиновников и соблюдением закона в целом восхищался византийский писатель Никифор Григора: "Агораномы, опсономы и судьи последовательно обходят рынки и весь остров, наблюдая за продажей и покупками и являясь неутомимыми стражами порядка. Назначаются таксиархи и блюстители законности не только в государственных делах, но и за нравами, речами и обычаями среди населения, чтобы уничтожать и отводить бедствия, которые из-за лжи несут непостоянство и клятвопреступления, но чтобы процветали и произрастали блага"[1197]. Финансовыми делами королевства Лузиньянов ведал королевский Секрет (Приказ), который фиксировал все постановления и предписания короля относительно финансов, регистрировал налоговые поступления, доходы и расходы казны[1198]. Все акты записывались в специальные регистры, называемые "Livres de remembrances"[1199]. Корона контролировала денежное обращение, сделки с иностранной монетой, импорт и экспорт иностранного купечества[1200]. Согласно исследованиям Ж. Гриво, Лузиньяны во многом восприняли старую византийскую фискальную систему, которая дала им в руки отлаженный бюрократический институт и позволила проводить политику централизации своего государства в гораздо большей степени, чем это удавалось иерусалимским королям XIII в. Границы латинских сеньорий накладывались на старые византийские финансовые округа, и каждая сеньория содержала в себе хотя бы один проастий (деревню). Сеньор обладал, соответственно, всеми правами,[1201] связанными с ее эксплуатацией, включая права на воду и налоги.

Налоги, как известно, бывают прямыми и косвенными. К прямым относится прежде всего подушный и подымный налог. В XIII–XIV вв. подушный налог платили перпериарии. Каждый глава семьи был обязан платить налог за себя, жену и несовершеннолетних детей по 16, 6 и 2 перпера соответственно. В 1360-е годы Пьер I Лузиньян, остро нуждавшийся в деньгах для проведения своих крестовых походов, допустил выкуп повинности для налогоплательщиков, коими являлось большинство населения королевства, способных единовременно внести в казну 2000 безантов. По словам Леонтия Махеры, многие перпериарии тогда смогли освободиться от данного налога[1202]. У генуэзцев подушный налог назывался "авария" (avaria); налогом на жилище, или подымным, являлся "focagium" (fogagium)[1203]. Во второй половине 1380-х годов Жак I Лузиньян (1382–1398) провел в королевстве финансовую реформу. Финансовый кризис, накрывший королевство после кипро-генуэзской войны, требовал решительных, если не сказать радикальных, действий. После аннексии генуэзцами Фамагусты традиционные поступления казны от таможенных пошлин попали в руки победителей. В поисках новых источников доходов и оптимизации старых, помимо банального повышения налогов и сдачи в аренду иностранцам части королевской собственности (как то сахарных плантаций в Пископи фамилии Корнаро в 1363 г. или сбор соли генуэзцам в 1362 г.), т. е. тех процессов, которые начались еще в конце 1340-х — 1350-е годы, Жак I был просто обязан кардинально реформировать финансовую систему государства. Махера ошибочно называет датой проведения финансовой реформы 1380 г.[1204] На самом деле, реформа не могла быть проведена ранее 1385 г., когда Жак I вернулся на остров из генуэзского плена и был коронован в Никосии в мае того же года обеими коронами: Кипра и Иерусалима[1205]. Согласно реформе, королевство делилось на двенадцать податных округов. В каждый округ назначался королевский секретарь (грамматик — γραμματικός) и генуэзец, отвечавшие перед казной за сбор податей. Они в свою очередь формировали своеобразную комиссию, состоявшую из одного рыцаря и одного горожанина, которые вместе с ними собирали налоги и отвечали перед казной[1206]. Следовательно, реформа проводилась не без участия генуэзцев, кровно заинтересованных в получении долгов от короля после войны 1373–1374 гг.[1207] и преминувших внедриться в контролирующие налоговые органы королевства. Каждое