Читать «Птицы небесные или странствия души в объятиях Бога. Книга 1» онлайн
Монах Симеон Афонский
Страница 277 из 337
Сердце человеческое загрязняется собственным грехом, но очищается Божественной благодатью, которую привлекают наши усилия избавиться от греха.
После всего пережитого я уже с большим доверием воспринимал предостережения и советы тбилисского старца. Советский Союз развалился, война в Абхазии закончилась, и все произошло так, как предсказывал отец Виталий. Но чтобы на побережье появились турки? Это с трудом укладывалось в голове. Тем не менее стало ясно, что впереди ждет нас только ухудшение и даже полное изменение всей жизни. С таким печальным настроением я просидел в молитве долгую ночь на маленькой застекленной веранде. По городу то там, то здесь раздавались выстрелы, слышались автоматные очереди, откуда-то издали доносились крики людей. Если в горах по ночам веяло тревогой, то в городе это было просто мучительно и еще не представимо: как люди могли в нем жить и строить планы на будущее?
На следующий день матушка Ольга радостно сообщила неожиданную новость: отец Тихон передал, что ожидает меня. Возможность увидеть известного лаврского духовника, одаренного проповедника, а ныне затворника, глубоко взволновала мое сердце. До ночи я готовился к исповеди и старался записать все вопросы, которые накопились у меня за время служения на Псху и в уединении. Новый помощник матушки, пожилой мужчина с седоватой бородой, проводил меня утром к старцу, который жил в районе железнодорожного вокзала. Этот район сильно пострадал от обстрела. Грузины сознательно ставили свои огневые позиции в жилых кварталах. Справа и слева от его дома два здания совершенно разрушили прямые попадания снарядов, но жилье затворника осталось невредимо. Он жил в двухэтажном домике на втором этаже, где в домовой церкви служил литургию. Проходя по двору, я мельком заметил закрепленное у окна второго этажа автомобильное зеркальце. Через него старец, не выходя из дома, видел приходящих к нему людей и решал, принимать их или нет.
Меня ввели в скромно обставленную комнату с хорошими иконами в углу. Мебель была простая: письменный стол, диван, стулья. Посадив меня на диван, помощник ушел, а я с волнением стал ожидать старца. Вскоре в комнату быстрой легкой походкой вошел отец Тихон, высокого роста, худой и в круглых очках. Плечи прикрывала короткая мантия, сверху была надета старенькая епитрахиль. На вид ему было лет около шестидесяти. Мы поприветствовали друг друга.
– Какой молодой! – удивленно сказал вошедший старец. – А я тебя ждал! Знал, что ты придешь… Ну, какие у тебя вопросы?
– Год не исповедовался, батюшка, и полно вопросов по монашеской жизни…
С отцом Тихоном как-то сразу стало легко и просто. Из него лучилось нечто такое, что роднило его с отцом Кириллом. Простота и мягкость души наполняли каждое слово и движение духовника. После исповеди последовали мои вопросы, на которые он давал мгновенные и четкие ответы. В каждом ответе сквозил огромный опыт и духовное понимание самой сути проблемы. Старец полностью покорил мое сердце благодатным миром души и вызвал во мне благоговейное к нему уважение. Времени я не замечал и спохватился, когда вспомнил, что уже довольно долго засиделся у духовника.
– Ничего, ничего, давай все твои вопросы, – мягко улыбнулся отец Тихон. – Когда ты еще сможешь обо всем расспросить…
Наконец мои вопросы оказались исчерпаны, и старец дал мне наставление:
– Вся жизнь человеческая – это путь ко все большему возрастанию в смирении. Тогда душа постоянно находится под Божественным покровом. Венцом смирения является смерть во всяком благочестии и чистоте, как завершение жизненного пути. Всякая иная жизнь – это мука и отчаяние.
– А как мне в уединении смиряться, батюшка?
– Считай, что сидишь в горах не потому, что ты великий святой, а потому что великий грешник. Так придешь к смирению. Вот тебе правило: приезжай на исповедь два раза в год, весной и осенью, если, конечно, сможешь. Всегда буду рад тебя видеть…
Он ласково обнял меня на прощанье. Чувство близости к этому святому человеку и благоговение к ясности его ума и покоряющей доброте его сердца не оставляли меня весь вечер.
– Ну, как тебе старец Тихон? – полюбопытствовала матушка Ольга.
– Великий старец и прекрасный человек! – с большим чувством ответил я.
– А вот меня он так и не принял до сих пор… – поскорбела матушка.
Гудок машины с улицы дал знать, что Валерий приехал за мной.
– Какая радость видеть у себя в доме наших псхувцев! – обрадовалась хозяйка, когда в дверях показались милиционер и пчеловод. – Хоть сама не могу побывать в этом святом месте, а Псху само ко