Читать «На фронтах Первой мировой войны. 18-й гусарский Нежинский полк» онлайн
Александр Александрович Карский
Страница 13 из 57
Любезный ответ Верховного Главнокомандующего означал: решение принято, ничего менять не будем, воюйте! Генерал-лейтенант А. М. Драгомиров его так и понял. В приказ по 16-й кавалерийской дивизии № 36 от 10 февраля был включен пункт 3:
«Командующий корпусом приказал объявить нижеследующее: “Его Императорское Высочество Верховный Главнокомандующий через полковника Ромейко-Гурко соизволил выразить благодарность полкам Высочайше вверенной мне дивизии за их лихую кавалерийскую работу… Счастлив объявить о столь лестной оценке нашей боевой работы и вполне уверен, что все чины дивизии положат все силы, чтобы поддержать свою боевую славу и в будущих делах. Генерал-лейтенант Драгомиров».
2. Зимние бои в Карпатах
4 февраля, под вечер, гусары сменили уланскую бригаду на позиции у д. Петна (Пентна). Днем тут шли ожесточенные бои. Деревню пыталась захватить чешская бригада из двух полков, по три батальона в каждом. Утром в 11 часов атаковал один полк, в 7 часов вечера – другой. В 17-м уланском Новомиргородском полку насчитали трёх убитых и пять раненых. Было холодно – около 17 градусов мороза. Позиция оказалась совершенно не обустроенной: она проходила по скалистому гребню, без каких-либо окопов. Ближайшие окоченевшие трупы лежали в 15 метрах от нашей линии.
Д. И. Ромейко-Гурко вспоминал:
«Я тотчас же велел принести из резерва шанцевый инструмент и соломы, последнюю для того, чтобы люди могли укрыться, и начал окапываться. Сам я со штабом полка поместился в полуобгорелой избушке. Она не согревала, но была тем хороша, что в ней можно было разводить огонь без того, чтобы он был виден противнику… За ночь я несколько раз обходил позицию, подбадривая людей…».
Сохранилась записка полкового адъютанта поручика А. Полякова за № 19 из д. Баница, где находился штаб полка, с приказом командира срочно доставить патроны в эту деревню. Время – 11 часов вечера 4 февраля. Очень показательна докладная полковника М. Е. Аленича:
«Доношу, что в полку имеется только 23 лопаты».
5 февраля с утра начался артиллерийский обстрел. Тяжелые австрийские гаубицы, как потом подсчитали, выпускали в день по 500 снарядов. В ответ нашей батарее разрешалось расходовать всего 50 снарядов. Так уже через пять месяцев войны проявился пресловутый «снарядный голод». В 11 часов, как по расписанию, началась атака пехоты противника. Главный удар пришелся по левому участку, перед д. Баница, где оборону держали 3-й, 5-й и 6-й эскадроны. Руководил этим участком сам командир полка. В 12.45 он докладывал генералу А. М. Драгомирову:
«Неприятель в данную минуту прекратил наступление, но продолжает довольно частую стрельбу из своих окопов. Артиллерия его продолжает обстреливать мои позиции, в особенности правый фланг Черниговского полка».
Потери оказались ощутимыми: в Черниговском полку было 7 убитых и 10 раненых и контуженых, в Нежинском полку – 6 убитых гусаров и поручик Василий Орлов, назначенный на этот день ординарцем командира. Д. И. Ромейко-Гурко так описывает его гибель:
«Он стоял лицом ко мне и спиной к противнику. Тут я заметил у моих ног красный камень и нагнул голову, чтобы узнать, кровью ли он окрашен или от природы такой. В это время что-то ударило меня по лицу и по папахе. Я обтер рукой лицо. На руке я увидел кусочки мозгов и решил, что это мои мозги, но увидал у моих ног мертвого Орлова. Он даже не вскрикнул… Это был самый лучший обер-офицер полка».
На следующий день тело поручика было доставлено в д. Цеклин, где его и похоронили на деревенском кладбище.
От артиллерийского огня понес потери и правый боевой участок полковника М. Е. Аленича (1-й, 2-й и 4-й эскадроны). Тут был убит старший унтер-офицер 4-го эскадрона Андрей Гавришин. Всего в полку к утру 6 февраля оказалось 17 раненых, а пятеро были контужены, в том числе поручик Михаил Мохнин и корнет Александр Макаров.
В ночь с 5 на 6 февраля командир полка чуть не попал в плен. Вечером он отдал приказ размотать два мотка колючей проволоки вокруг заставы и поперек долины, но с исполнением затянули. И как раз этой ночью группа лыжников противника по глубокому снегу, в обход заставы, проникла в д. Бартне. Разведчики были посланы для рекогносцировки местности, но, узнав в деревне, что тут расположен штаб гусарского полка, принялись его разыскивать, освещая фонариком ворота каждой хаты. В это время поблизости проходили, конвоируя пойманного дезертира, унтер-офицер 6-го эскадрона Черниговцев Никита Сучков и два гусара 3-го эскадрона Нежинцев, Дмитрий Большунов и Василий Загуляев. Они набросились на неприятельский отряд с угрозами перестрелять всех. Австрийский офицер моментально улепетнул, остальные поспешно сдались в плен. В отряде оказались в основном чехи, было и несколько русинов. Наш унтер-офицер настолько расхрабрился, что привел пленных к штабу, даже не разоружив их. Заспанный полковник Д. И. Ромейко-Гурко, выскочив из хаты, не растерялся, а принялся громко отдавать команды по-немецки:
– Смирно! Стать в строй! Составить ружья в козлы!
Услышав знакомые команды, солдаты принялись их послушно выполнять. Вот так несколько человек успешно справились с отрядом разведчиков.
Правый боевой участок полковника М. Е. Аленича значительно реже подвергался атакам. Одно из ночных нападений было отбито с таким уроном для противника, что у того надолго пропала охота испытывать тут оборону на прочность. Вот как об этом бое докладывал командиру полка ротмистр 4-го эскадрона Василий Шевченко:
«В ночь с 7-го на 8-е февраля сего 1915 года вверенный мне 4-й эскадрон под моим командованием, занимая в окопах на позиции юго-зап. д. Петна участок цепи, отбил атаку противника, который в составе полуроты пехоты с одним пулеметом приблизился на расстояние, не превышающее 150 шагов, и открыл сильный пулеметный огонь, а цепь стрелков продолжала наступать.
Успеху в отражении атаки весьма способствовал своим мужеством прапорщик Дерунов Борис, который, спокойно выждав удобный момент, когда цепь ясно показалась, открыл своим взводом огонь залпами и обратил противника в бегство. За означенные боевые действия прап. Дерунова Бориса ходатайствую о представлении его к награде».
Каждый день полк нес потери от артиллерийских обстрелов и атак противника. Особенно тяжелыми выдались 8 и 9 февраля: был ранен ротмистр 5-го эскадрона Леон Ланцуцкий, контужены полковник А. Д. Дросси, ротмистр 1-го эскадрона Алексей Бондарский, поручики Михаил Морозов и Борис Мостовой, братья корнеты Шуриновы, Николай и Павел. 10 февраля был также контужен ротмистр 2-го эскадрона