Читать «Свобода выбора фатальна» онлайн
Александр Николаевич Бубенников
Страница 69 из 92
«Уши от мертвого осла получит Ваха… Гиви бы получил, несмотря ни на что, только сдается мне, нет уже Гиви…» подумал Брагин и спросил:
– А какова роль Игоря?
– А какова может быть роль у молодого мужа-рогоносца, точнее, жениха-рогоносца – Гарик презрительно поглядел на Леру, – у него одна роль, он или себя убьет, с рогами или теми же рогами достанет молодую жену или пожилого любовника…
– Как тебе не стыдно, – Лера стремительно выхватила руку из руки Брагина и попыталась залепить Гарику-френду оглушительную пощечину.
Но тот ловко успел перехватить ее кисть, даром, что ли, работал и.о. начальника службы безопасности «Омеги».
– Не надо, мадам, то бишь, «первая мисс», – прошипел он с угрозой, – приберегите ваши нервы и эмоции для более подходящего случая. – Ну, как, я вас удовлетворил, – обратился он своим бесстрастным голосом к Брагину, – если да, тогда и вы удовлетворите мою и Вахи просьбу с копией флэшки…
Брагин хотел спросить Гарика в лоб насчет смерти своей жены, но, обернувшись, увидел, как к ним бежали двое из охранников Гиви, Брагин узнал их, они были в вагоне ресторане и подходили к нему на симферопольском вокзале. Лица молодчиков были серые от сильного и неожиданного потрясения.
– Гиви скончался… – запыхавшись бросил один.
– Врачи настаивают на вскрытии, – добавил другой, – чтобы не было претензий к бригаде реаниматоров, говорят, сделали все возможное и невозможное…
Охранники чуть ли не за рукав тащили Гарика к трупу. До острого слуха Леры и Брагина донеслось: «Ваха категорически против вскрытия». Последняя фраза, судя по всему, выбила из колеи Гарика, отвлекла его от Брагинских проблем с копированием флэшки. Он уже на расстоянии махнул им рукой:
– Без меня никуда… Дождитесь меня… Здесь или у себя в номере…
– Сейчас… Держи карман шире – после своих признаний… – выдохнул зло Брагин. Его ударила новая догадка, новое леденящее предчувствие фатума. Сейчас или никогда – надо решиться на поступок, достойный существования, достойный их любви с Лерой. Такое бывает не так уж часто: сначала толчок предчувствия, инстинкт, потом догадка, как действовать в новом странном и драматическом раскладе. – Ты же обещала Игорю уехать отсюда?
– Да, обещала…
– Одна, без меня?..
– Нет, о тебе не было речи – просто уехать отсюда, и все…
– Тогда срочно уезжаем отсюда, бежим, куда глаза глядят… Пока здесь переполох, и не до нас вовсе…
– Куда бежать?..
– Туда, куда карты показали…
– По предчувствию фатума?..
– Да, в Коктебель, на Карадаг…
– Бежим, только я тоже хочу признаться тебе в одном историческом факте в этот странный день…
– В поистине великий и фатальный день признаний и потрясений…
– Я беременна от тебя… я никогда не была раньше беременной…
– Ты – чудо, славный потомок рода Вулича-Вуича, любимая… Бежим…
Брагин настоял, чтобы они бежали отсюда так, как будто еще вернутся в Гурзуф на конференцию. Они вместе вышли из номера Леры с одной дорожной сумкой. И для начала Лера по мобильному телефону позвонила своей коллеге из МГУ, к тому же хорошо знакомой Брагина, чтобы он вывесила на секции ее стендовый доклад – распечатанный текст и несколько сравнительных графиков, показывающих значительное преимущество новых методов «естественной шоковой оптимизации». Брагин похвалил Леру за ее предусмотрительность: действительно, презентация на секционном заседании может быть не только в вербальной форме, но и в виде вывешенных на стенде материалов сообщения. «Наставничество профессора Брагина сказывается: порядок бьёт класс; война войной, а обед, то бишь стендовый доклад на стенде секции по расписанию».
Ведь программа утренних и вечерних заседаний из-за Брагинской сегодняшней презентации оказалась спутанной – кому и когда выступать неизвестно. Но и Лерина презентация состоится, только в её отсутствии. Вот что оставалось в сухом остатке и послевкусии последнего дня конференции перед ее официальным закрытием. Лера сказала своей соседке по номеру, что они с Брагиным отойдут-отъедут на вечер, на какое-то время. Даже не все вещи из своего номера взяла, правда, оставили здесь такие, за которыми не было нужды возвращаться. Они и не собирались возвращаться: переполох в связи со смертью Гиви им был на руку, можно было исчезнуть, раствориться на какое-то время, а потом вынырнуть из небытия дома или в неизвестном никому месте.
Двумя маршрутками добрались до Судака, оттуда уже глубоким вечером до Коктебеля на такси. С моря гремела музыка пляжных ресторанов и баров. Им было не до музыки, надо где-то срочно определиться с ночлегом. Наверное, у Брагина и Леры, остановившихся под фонарем на перекрестке главной и боковой улиц, были очень озабоченные лица, если их окликнул проходивший мимо старичок: «Чего ищите братцы-кролики, не крышу ли над головой?»
Они пошли за стариком. Тот привел их к двухэтажному каменному дому на пустынной улочке: «Уже полмесяца, с конца августа пустует комната на втором этаже. Как курортники разъехались, как детишки в школу пошли – конец сезона, нет квартирантов. Любому встречному и поперечному рады, милости прошу, живите сколько хотите.». Они даже не стали договариваться – на сколько дней снимают. Утро вечера мудренее. Брагин знал, что никуда, ни в какой ресторан они ни сегодня, ни завтра не пойдут, проговорят полночи, как будто они в дороге и Гурзуфе не успели наговориться.
Взойдя по лестнице в уютную комнатку на втором этаже и присев на плюшевый потертый диван, Лера с закрытыми глазами улыбнулась странной усталой улыбкой:
– Вот и добежали… Некуда далее бежать… Ты не удивился, Евгений, какой здесь нас диковинной фразой встретили… Прямо из «Фаталиста» Лермонтова, помнишь в сцене с моим предком Вуличем-Вуичем: «Кого ты ищешь, братец?..»
Брагин постарался ответить улыбкой, что ему не удалось, и выдохнул:
– Ну, конечно, так у Лермонтова… Вулич шел по темной улице, на него наскочил пьяный казак, изрубивший свинью, и, может быть, прошел бы мимо, не заметив его, если б Вулич, вдруг остановясь, не сказал: «Кого ты, братец, ищешь?» – «Тебя!» – отвечал казак, ударив его шашкой, и разрубил его от плеча почти до сердца…
Лера, вздохнув украдкой, продолжила еле слышно чтение на память фрагментов из «Фаталиста»:
– …Два казака, встретившие меня и следившие за казаком-убийцей, подоспели, подняли раненого Вулича, но он был уже при последнем издыхании и сказал только два слова: «Он прав!» Я один понимал темное значение этих слов: они относились ко мне; я предсказал невольно бедному его судьбу; мой инстинкт не обманул меня… Я точно прочел на изменившемся лице печать близкой кончины…
«Странно, я вижу печать