Читать «Юпитер цвета корицы» онлайн
Алиса Аве
Страница 10 из 11
«Космический лайнер «Immensus», перевозивший первых поселенцев на недавно распечатанную базу на Каллисто, спутнике Юпитера, вошел в контакт с метеоритным потоком. По имеющимся у нас данным повреждения пришлись на блок со стазисными капсулами. Спасти поселенцев не удалось».
Трансляция датировалась мартом. Месяцем неудавшегося Марсианского поцелуя.
Кэт ждала в спальне. Её волосы полнились солнцем, настоящим, земным, кожа манила шелковой прохладой, руки нежностью, почти материнской, всеобъемлющей и исцеляющей.
– Почему я все еще тут? Почему не проснулся? – спросил я, и слезы потекли по щекам.
– Потому что ты бог, бог Каллисто, – ответила Кэт и обвила меня лозой.
Юпитер подглядывал за нами. Мы с Кэт слышали клокотание огромного сердца, и я больше не боялся песни неродившегося бога.
***
Изучать сон работницы Зоны Отдыха номер четыреста двенадцать приходило все больше ученых, несмотря на то, что снилось ей одно и то же. Она видела космос, куда никогда не летала, планету, которую не видела, и дом, где ей не суждено жить. Она грезила мужчиной, известным заземлителем планет, Виктором Юрьевичем Мещерским, некогда частым посетителем Зоны Отдыха. Вроде как корабль, на котором Мещерский летел к Каллисто, повстречался с метеоритным потоком, но уцелел и добрался до места назначения. Мещерский преспокойно жил на Каллисто, в элитном поселке, а четыреста двенадцатая видела его во снах.
Она стала первой из опустошенных, кто не мучился кошмарами. Зато её терзали врачи, психологи и создатели стазисных капсул.
– Номер четыреста двенадцать, – спрашивали они, когда сознание прояснялось, и она приоткрывала красные от постоянного сна глаза, – насколько реальны ваши ощущения от сна? Вы находитесь в теле или полностью растворяетесь в сновидении?
– Витя, Витя, я сейчас приду. Поставь запрос на кофе, дорогой! Хочу капучино с корицей!
И она засыпала вновь.
Когда кому-то из сотрудников клиники удавалась остаться с ней один на один, они ловили шепот:
– Ты бросил меня, но я смогла найти тебя.
Она бредила Мещерским. Вероятно, клиент позволял себе больше оговоренного договором. У четыреста двенадцатой зародилась мысль о жизни вне Зоны Отдыха, и сейчас, в клинике, она погрузилась в иллюзию счастья.
– Наверное, хорошо там, в колониях, – младший медицинский сотрудник перевернул четыреста двенадцатую, поправить датчики в основании головы, – Я бы тоже махнул куда-нибудь… Но еще рано, еще поработать надо.
– Я никогда тебя не отпущу, – ответила четыреста двенадцатая воображаемому Виктору.
Младший медицинский сотрудник вздохнул.
– Такими темпами сгоришь меньше чем через месяц. О тебе куда хуже заботятся, не заходят почти. Но я с тобой, доведу до конца, не беспокойся. А потом попрошу небольшой отпуск, махну все-таки… На Венере, говорят, пляжи хороши.
Он поправил одеяло ногах пациентки, скользнул взглядом по равнодушным мониторам – все работало исправно – кивнул сам себе и, тихо насвистывая незатейливую мелодию, пошел в соседнюю палату.
– Дария Владимировна, ну как тут? – спросил он. Приоткрыл дверь ровно на столько, что поместилась голова, – Может, вам кофе принести?
– Да, с корицей, будь добр. А после не беспокоить меня никому, понял?
– Не вопрос.
– Петя! – Дария Владимировна, его непосредственная начальница, говорила, не оборачиваясь. Она наклонилась над капсулой с неподвижным, покрытым регенерационной пленкой, телом внутри. – Два принеси.
– Сейчас все будет.
Младший медицинский сотрудник Петр Фролов гордился тем, что попал под руководство Дарии Владимировны. В «Заслоне» её иначе, чем гением, не называли. Её умные швы давно вошли в историю медицины, а капсула регенерации, за основу Дария Владимировна взяла стазисные капсулы космических кораблей, перестраивала работу клеток в организме так, что они справлялись с саркомой мягких тканей, нодулярным склерозом, эссенциальной тромбоцитемией и прочим, прочим. А недавно Дария Владимировна взялась за полную регенерацию тела. И Петя вызвался ей помогать.
Дария Владимировна просто вцепилась в этого Виктора Мещерского, еще одного гения, погибшего во время полета к Каллисто, спутнику Юпитера. Он умер в стазисной капсуле во время столкновения корабля с космическим мусором в поясе астероидов. Это был мусор Цереры, одной из террасформированных земель. В столкновении уцелело предостаточно тел, но Дария Владимировна потребовала для эксперимента именно Виктора Мещерского. И обозначила срок в четыре месяца.
Петя дневал и ночевал в медицинском комплексе вместе с начальницей. И именно он отыскал в хосписе для бывших работников Зоны Отдыха Екатерину Устинову. Клетки Мещерского восстанавливались как надо, но Дарию Владимировну беспокоило сознание пациента. Ей требовалось восстановить синаптогенез. Использовать для этого носителя воспоминаний пришло в голову младшему медицинскому сотруднику Петру Фролову – правой руке Дарии Владимировне и точно новому гению «Заслона».
Петя заказал кофемашине в зале столовой два капучино с корицей. Дария Владимировна всегда просила два.
– Он мне приносил. – сказала она тихо в день, когда Мещерского привезли в медблок «Заслона». – Хотя я не просила. Молодой был, как ты Петя. И такой же шустрый. И я была… Ну ничего, Витя, скоро снова будем.
Почему Дария Владимировна не пользовалась встроенной в собственные капсулы функцией омоложения, Петя не понимал. Все давно было запатентовано.
Почему не подготовила вторую капсулу для Екатерины Устиновой – тоже. Могла ведь восстановить синоптическую связь и в её мозге.
Отчего к ней пускала других исследователей и даже прессу, а к своему объекту полной регенерации – «никого ни при каких условиях»!
Отчего упорно не замечала показаний повышенной мозговой активности на голограмме, что плавала над телом Мещерского, особенно в миндалевидном теле, отвечающем за тревогу и страх.
Гении редко объясняли причинно-следственную связь своего поведения, они творили. Новые земли, будущее, жизнь. Петя надеялся, что и он сможет так. Верил всей душой.
Он приносил Дарие Владимировне две чашки кофе и уходил обратно в палату к Екатерине Устиновой. Включал транслятор сна.
– Ну, поглядим, что тебе снится…
И бывшая работница Зоны отдыха, и его, Петина, начальница, обе бредили Мещерским.
***
Цветочный рай стирался все быстрее. А мы с Кэт любили друг друга и не замечали гаснущих над нами звезд. Порой мне казалось, что Каллисто – моя клетка, а Кэт – месть Юпитера, за то, что я попрал его возлюбленную.
– Она была права, – шептала Кэт, – знаешь, она пришла ко мне однажды.
– Кто? – не первый раз спрашивал я и задерживал дыхание.
– Ты бросил меня, но я смогла найти тебя.
Порой мне слышался плач. Я подбирал имя плачущей. Арина? Альбина? Алина? Она плакала и говорила, что нашла меня утром. Что это она виновата. Что Юпитер – цвета корицы или пива. Что она не знает, как обо всем рассказать свекрови.
Волосы Кэт обволакивали меня темнеющим облаком, напоминали какую-то пряность, я всё не мог припомнить какую. Где-то