Читать «Поп Гапон и японские винтовки. 15 поразительных историй времен дореволюционной России» онлайн

является самой насущной потребностью дачных местностей».

Все заботы по обустройству быта зимой брали на себя различные местные общества благоустройства. Их деятельность жители финансировали в складчину. Эти общества проводили осушительные работы, налаживали освещение и канализацию, строили и обновляли железнодорожные платформы, а также организовывали досуг.

Зимогорами были многие писатели и художники – например, Репин, который с 1900 года постоянно жил в своем доме в Куоккале (ныне Репино). А вот как описывает это место в воспоминаниях об Илье Репине Корней Иванович Чуковский:

«Зимняя Куоккала была совсем не похожа на летнюю. Летняя Куоккала, шумная, нарядная, пестрая, кишащая модными франтами, разноцветными дамскими зонтиками, мороженщиками, экипажами, цветами, детьми, вся исчезала с наступлением первых же заморозков и сразу превращалась в безлюдную, хмурую, всеми покинутую. Зимой можно было пройти ее всю, от станции до самого моря, и не встретить ни одного человека. На зиму все дачи заколачивались, и при них оставались одни только дворники, сонные, угрюмые люди, редко выбиравшиеся из своих тесных и душных берлог – хоть немного отгрести сугробы снега, доходившие порой до крыш, да покормить изголодавшихся хозяйских собак».

Но все же большинство горожан вело «кочевой» образ жизни, каждую весну съезжая со старой городской квартиры, а осенью нанимая новую. Те, кто был стеснен в средствах, оставались на даче до самых холодов: сезон-то все равно оплачен, а чем позже вернешься в город, тем меньше надо платить за квартиру. Переезд организовывался точно так же, как весной: нанимали ломового извозчика, заново грузили на подводу кровати, книги, посуду, картины, одежду, велосипеды, банки с вареньем… И все это – чтобы через полгода опять вернуться на дачу!

Битва двух киномагнатов

В начале ХХ века в России появился новый вид искусства – синематограф. Вначале его считали ярмарочным развлечением и показывали первое кино в балаганах на ярмарках, между глотанием ножей и бородатой женщиной. Первые съемки были документальными, но к началу 1910-х годов уже появились игровые фильмы, и если Россия и отставала от Европы, то ненамного.

В 1908 году вышел первый игровой фильм, снятый в России по российскому сценарию, – «Стенька Разин», он же «Понизовая вольница» студии Александра Дранкова.

Кем же был Александр Осипович Дранков, оператор и продюсер этого фильма? Урожденный Абрам Иосифович, он был авантюристом и эксцентричной персоной. О его детстве и молодости мы знаем мало – к примеру, известно, что какое-то время он содержал танцевальный класс в Севастополе. Современники оставили нам не очень привлекательные портреты Александра Осиповича: «маленький, толстый, толстогубый, с ярко-рыжими волосами, всегда потный, спешащий, жестикулирующий» или «развязный и нахальный, черт знает что».

Дранков щегольски одевался, но выглядел при этом как жулик, обокравший магазин дорогой одежды. Он предпочитал всегда носить цилиндр, съемные воротнички, манжеты и перстни с бриллиантами, причем фальшивыми. Переехав в Петербург и добившись успеха, он завел в своем гардеробе сотни костюмов, фраков, пар обуви, а в своем доме поселил очаровательных дам – француженку и англичанку, якобы для практики в языках, при том что был официально женат. Жену его, впрочем, никто никогда не видел.

Феерический антураж дранковского стиля дополнял отличный кабриолет, запряженный серым в яблоках рысаком, или шикарный автомобиль канареечного цвета, за рулем которого сидел сам хозяин. Посыльными служили мальчик-африканец и кореец. В доме было полно собак и певчих птиц редких пород. Птиц Дранков обожал: на эмблеме его кинофабрики красовались павлины – возможно, потому, что у мирового лидера, фирмы Pathé, был петух.

Известен был Дранков и кутежами – в ресторанах и игорных домах. Шумная компания его друзей купалась в шампанском, а сам он, непьющий и некурящий, флиртовал с дамами.

Внешне несимпатичный, Дранков был отчаянным бабником и не пропускал ни одной юбки. Начинающие киноактрисы, что называется, проходили через его спальню. К обещаниям он относился легко: до постели мог посулить девушке главные роли, золотые горы и даже свадьбу, а после – вытолкать из дома и запереть дверь. Иногда, чтобы завлечь очередную красавицу, он приглашал ее на съемки, делал вид, что снимает на камеру, но пленку не заряжал – экономил.

Как вы понимаете, Дранков совершенно не стремился создать себе репутацию честного коммерсанта. Он мог обманывать, обещать впустую, мог нанять человека на работу за 1000 рублей, а заплатить 500.

При этом Дранков отличался изрядным умом, хваткой и деловитостью. Человек он был очень решительный, талантливый, готовый к экспериментам. Он очень хорошо понимал, что нужно публике и как заработать на этом, а еще был невероятно предприимчив и брался за дело не раздумывая.

При этом Дранков не был жмотом и скупцом: он содержал всех своих родственников, сорил деньгами, раздавал их друзьям и шапочным знакомым. Когда дела шли плохо, слуги и сотрудники его не бросали – помогали встать на ноги, кормили, поддерживали.

Как же ему удалось из владельца танцкласса в Севастополе стать Поставщиком Двора Его Императорского Величества и первым российским киномагнатом?

В начале века Дранков увлекся фотографией – и поразительно быстро стал столичным репортером и мастером фотоскандалов. Вот что вспоминал другой известнейший кинорежиссер, Александр Ханжонков:

«В начале 1908-го года я посетил Дранкова, Дранков похвастал снимком царя, произведенным с очень близкого расстояния. Тогда не было объективов, и это было трудно, принимая во внимание охрану, свиту и так далее».

Очевидно, для тайной съемки и обмана охраны понадобились и находчивость, и профессионализм!

Затем Дранков открыл свою фотостудию в Санкт-Петербурге и первым начал использовать там искусственное освещение. Это был настоящий технологический прорыв: до этого фотографировали только при естественном свете.

Обороты фотостудии мгновенно взлетели до небес. За счет этого Дранков резко снизил стоимость съемок. Фотография стала доступной всем – кухаркам, лакеям, рабочим, – а доходы хозяина постоянно росли. В результате он открыл целую сеть фотоателье – не меньше 50 – и одним из первых начал делать цветные фотографии. А еще – специально нанимал в приемные хорошеньких девушек и за свой счет одевал их в вольные по тем временам наряды. Народ, не слыхавший о порочности сексуальной объективации женщин, валил валом.

В 1907 году Дранков вошел в кинобизнес. Обратив однажды внимание на шумный успех «движущейся фотографии», в начале года он поехал в Париж и какое-то время наблюдал технологию производства на местных киностудиях, одновременно пытаясь заручиться деловыми связями и выгодными контрактами с французскими производителями. В Петербург он вернулся с кинокамерой и с новой энергией бросился в стихию кинохроникерства. Один из его знакомых так описывал его подход к работе:

«Господа, расступитесь!.. Эй, картуз, куда прешь?.. Мадам, у вас хорошая шляпа, но зачем же лезть в объектив? Мосье квартальный, ради Бога, мосье квартальный… Вот вам за труд… Ваше благородие, поощрите его зуботычиной… Осади, осади назад!..»

За это время, согласно тем же воспоминаниям, Дранков успевал раз двадцать взглянуть в объектив, повертеть ручки кинокамеры, поотбиваться ногой от натиска толпы, отдать приказания помощнику, заискивающе улыбнуться «их благородию». Проявив и напечатав ленту, он носился с нею по петроградским театровладельцам, пристраивал, убеждал, угрожал. Иногда появлялся в Москве – и прямо с Николаевского вокзала с ворохом лент мчался в фирмы Pathé и Gaumont. Он предлагал, настаивал, льстил, однако перед конкурентами и публикой любил прихвастнуть и даже приврать, рассказывая байки об операторах из Лондона, Парижа, Буэнос-Айреса и Вашингтона или о фантастических машинах для съемки лунных пейзажей.

В своем фотоателье он организовал кинолабораторию. Переводил иностранные титры, снимал их на свою камеру, перемонтировал оригиналы. Называл Дранков себя теперь не иначе как первым русским кинофабрикантом и первым русским кинооператором. И считал себя высшим авторитетом в вопросах кинематографического искусства в России.

Александр Дранков

Для большего требовалось заснять какую-нибудь знаменитость – во-первых, ради славы, во-вторых – чтобы продать ленты в Европу, а в-третьих – из азарта. Дранков отправился в Ясную Поляну. Лев Толстой – живая легенда, самый известный мировой писатель и самый уважаемый в мире гуманист и философ – дал кинооператору от ворот поворот, но тот не сдался. Первые в мире съемки Льва Николаевича выглядят так: писатель идет