Читать «Поп Гапон и японские винтовки. 15 поразительных историй времен дореволюционной России» онлайн
Андрей Аксёнов
Страница 32 из 48
Однако во время перерыва председатель Совета министров, оскорбленный словами Родичева, потребовал от него удовлетворения, то есть, говоря прямо, вызвал его на дуэль. В комнату председателя Думы Николая Хомякова явились министр народного просвещения Петр Кауфман и государственный контролер Петр Харитонов. Они попросили сообщить Родичеву о вызове. Тот явился в кабинет председателя. Как и в прошлый раз, стреляться он не хотел. Родичев принес Столыпину личные извинения, заявил, что совершенно не стремился оскорбить главу кабинета, искренне раскаивается в своих выражениях, которые не так были поняты, и просит его извинить.
– Я вас прощаю, – сказал Столыпин. Объяснение было окончено, но руки Родичеву глава правительства не подал.
Неугомонный Пуришкевич в связи с этими событиями сочинил стихотворение:
За галстук сильно заложив,
Федюша Родичев на кафедру взобрался
И там судить принялся
О галстуках и вкось и вкривь.
«Федюшенька, родименький, приятель,
Пойди, водою окатись, проспись, –
Заметил Феде председатель, –
Ведь все, что порешь, – дичь, пустые словеса,
Коптишь напрасно небеса,
А пользы, ей же ей, не видно для народа
От красноречья твоего.
Уйми, уйми скорей его,
Замоскворецкая колода»!
Куда! Вошел Федюша в раж,
Куражится (его кураж
Кадетам исстари приятен:
Известно, солнце не без пятен,
Об этом знают все, и даже Милюков).
Ну, как бы ни было, но был конец таков
Речам кадетского зоила:
Проснулся старец Хомяков
И Федю за ухо, хотя и очень мило,
С трибуны прочь!
Знай, дескать, честь и не морочь
Нас принадлежностью особой туалета.
Гляди, министры вышли вон,
Ой попадет тебе за это,
Здесь нетерпим кабацкий тон…
‹…›
Струхнул наш витязь лицемерный,
(Кадет, что градусник – погоды спутник верный,
И мощь правительства по нем узнать легко.)
Куда? И след простыл, забывши чин и лета,
С трибуны скок! Спешит недалеко,
К министрам, в недра кабинета.
Проходит час, и вдруг рукоплесканья,
Волнуется кадетская орда.
Сам Милюков – ее звезда,
Отбил ладоши от старанья!
Размяк, сияет, счастлив, мил,
И Маркова поймавши Николая,
Твердит восторженно: «Башка, башка какая
У Феди нашего, министр его, облая
И разнеся, простил-таки, простил!»
Рассказа пояснять нет нужды;
Кадетской гордости пример,
Он говорит о том,
Каких они манер не чужды!
Роковая женщина и пять смертей
Зимой 1903 года высший свет Киева был взбудоражен и заинтригован. Практически на глазах у всех разворачивалась драматичная любовная история. В центре драмы оказалась молодая красавица Мария Тарновская. Ее муж, такой же молодой, как она сама, богач, прожигатель жизни, весельчак и балагур Вася Тарновский был близок к помешательству. Дело в том, что Мария практически на глазах у всех изменяла ему с военным Стефаном Боржевским. В отличие от мягкосердечного Васи, Стефан был прямо образец мужественности – блестящий офицер, поручик. На его счету набралось уже несколько дуэлей и разбитых сердец. Жил Боржевский на широкую ногу, хотя у него не было ни родственников, ни наследства, – говорили, что деньги он берет у богатых любовниц, которые в нем души не чают.
Боржевский потерял голову от красавицы Марии с ее идеальной фигурой, томными очами и безупречными нарядами. Он пытался вызвать мужа Тарновской на дуэль, но не преуспел: стрелять Вася толком не умел, шансы его были ничтожны, и поводы для дуэли он попросту опасался давать. Откровенно говоря, Тарновский боялся любовника жены и по ночам буквально рыдал дома на ее плече. Золотая молодежь Киева уже довольно долго передавала друг другу сплетни и новости о разворачивающейся драме.
После неудавшейся дуэли Мария решила взять дело в свои руки – организовала примирительную встречу и ужин для обоих своих мужчин. Сначала они все вместе пошли в театр, а по окончании спектакля компания переместилась в фешенебельный ресторан в общей зале гостиницы «Палас-Отель». Тарновская считала, что если скандал уже давно стал достоянием публики, то и примирение тоже должно быть публичным.
Для любопытных посетителей ужин выглядел идиллически: мужчины вежливы и предупредительны друг с другом, Боржевский заказывает музыкантам любимые романсы Марии и много смеется, а Вася, наоборот, томится и ждет, когда все закончится. Троица заказывает много дорогого алкоголя, коньяки, шампанское, ликеры и водку. Ресторан – сверхроскошный: мраморный зал с колоннами, лучшая кухня и музыканты, вышколенные официанты. Здесь проводили время все представители высшего света Киева, самые богатые наследники, самые обворожительные дамы, одетые по последней парижской моде.
Наконец мучение завершилось и компания разошлась. Стефан Боржевский чувствовал себя на высоте, много шутил и, совершенно не стесняясь мужа, шептался с Марией. На выходе из гостиницы он целовал Тарновской руки, говорил ей по-французски, что любит ее и жить без нее не может, а она просила его быть потише и настаивала на том, что на следующий день всем троим надо позавтракать вместе – для закрепления мира.
Был подан экипаж. Боржевский на прощание что-то шепнул Марии и поцеловал ее в щеку. Василий Тарновский наконец утратил самообладание, достал из кармана револьвер и выстрелил любовнику жены в голову.
На следующий день, конечно, на первых полосах киевских газет была только эта история. Весь Киев обсуждал роковую женщину Марию Тарновскую. Кто же она?
Мария Тарновская в девичестве носила необычную фамилию – О'Рурк и происходила из старинного ирландского рода. В ее жилах, между прочим, текла кровь королевы Марии Стюарт. Российские О'Рурки давно переселились в империю, обосновались на Украине и верой и правдой служили пяти императорам подряд. С юности стройная рыжеволосая голубоглазая красавица Мария привлекала внимание мужчин. Семья в ней души не чаяла и потакала всем ее слабостям.
В 17 лет девушка окончила Полтавский институт благородных девиц. Там у нее было интересное прозвище – «демивьержка», в переводе с французского – полудевственница. В то же время, в 1894 году, вышла скандальная книга Марселя Прево, которая так и называлась – Les Demi-vierge. В ней рассказывалось о легкой жизни юных парижских девушек, которые уже ведут активную сексуальную жизнь, но формально хранят невинность.
Словарь иностранных слов, вошедших в состав русского языка, А. Н. Чудинова, вышедший в 1910 году, толковал это слово так:
«Демивиерж (фр. demi-vierges – полудевы). Молодые девушки преждевременно знакомые с самыми интимными сторонами жизни и, физически оставаясь девами, не уступают в опытности замужним женщинам».
Как видите, это слово вошло в русский язык, даже попало в словарь, а значит, широко употреблялось. Какую именно сексуальную жизнь вела Мария в то время – неизвестно, но необязательно с мужчинами: возможно, и с соученицами.
В юную Марию без памяти влюбился 22-летний кутила и богач Вася Тарновский, отпрыск богатейшего дворянского рода. Тарновским принадлежало шикарное огромное имение Качановка с прудами, беседками, лебедями и картинной галереей. Последние поколения семьи активно транжирили капиталы предков, однако денег было так много, что пока что хватало и отцу Васи, и самому Васе, – но горизонт, кажется, уже был виден.
Имение Качановка
Юный богатый шалопай, «золотой мальчик», отучился в Петербурге, но нигде не служил и не работал. От военной службы отговорились тем, что у него-де неврастения и дурная наследственность. К тому же Вася, несмотря на молодой возраст, уже начал серьезно выпивать. Он увлекался оперным пением, даже брал уроки, но родственники не очень одобряли эту идею: петь на сцене на потеху публике – как-то нереспектабельно. Увлечение Марией тоже не одобряли: род О'Рурков, конечно, уважаемый и старинный,