Читать «Вячеслав Молотов. От революции до Перестройки.» онлайн
Александр Владленович Шубин
Страница 42 из 252
Сагитировать съезд было невозможно, оппозиция была обречена на поражение. 10 декабря съезд получил обращения ряда троцкистов (Раковский, Муралов и Радек) и зиновьевцев (Каменев, Бакаев, Евдокимов и Авдеев). Они были почти одинаковыми и просили у съезда права хотя бы сохранять свои взгляды, при условии роспуска фракций. Сталин уже не верил таким заявлениям: «Говорят, что оппозиция имеет в виду подать съезду некое заявление насчет того, что она, оппозиция, подчиняется и будет подчиняться всем решениям партии (голос: „Также, как в октябре 1926 года?“), распустит свою фракцию (голос: „Мы слышали это два раза!“) и будет отстаивать свои взгляды, от которых она не отказывается (голоса: „О-о“. „Нет, мы уж лучше их сами распустим!“), в рамках партийного устава. (Голоса: „С оговорочками“. „У нас рамки не резиновые“.) Я думаю, товарищи, что ничего из этой штуки не выйдет»[319].
XV съезд ВКП(б) исключил из партии 75 лидеров Объединенной оппозиции и 15 «демократических централистов», однако вынужден был принять некоторые предложения побежденных: ускорить темпы индустриализации и коллективизации, усилить наступление на кулака. Съезд указал плановым органам исходить из «более быстрого, чем в капиталистических странах, темпа народнохозяйственного развития»[320]. Центр тяжести переносился в область производства средств производства, а не средств потребления.
Зиновьевцы 19 декабря попросились назад, но съезд предложил им обращаться в свои парторганизации в индивидуальном порядке. Исключенные из партии оппозиционеры были отправлены в ссылки как социал-демократы начала века. Троцкого 16 января 1928 года отправили в Алма-Ату.
В центре конструктивной повестки съезда стоял доклад «О работе в деревне», с которым выступил Молотов. Ему предстояло продемонстрировать, что он не просто аппаратчик и разоблачитель оппозиции, а крупнейший аграрный стратег партии. Опыт выступлений на эту тему у Молотова уже был, но нынешняя трибуна была самой высокой в СССР. И эта его речь показательнее, чем выступления 30-х годов, когда партия уже отвыкла от дискуссий. А в 1927 году Молотову могли и обидно возразить другие делегаты.
Готовясь к докладу, Молотов 5 сентября провел совещание по кооперации. Приглашенные хотели «показаться» столичному начальнику, высказывались оптимистично, хотя и признавались в бесхозяйственности кооператоров: «купили там яблоки, неумело упаковали, получился убыток. А воровства у нас мало. Вообще кооперация налаживается». В ответ на вопрос о бедноте ему отвечали: «Трудно бедноту вразумить, чтобы она вся сорганизовалась в коллективы…
МОЛОТОВ: Я Вас перебью, партия говорит, что она ведет деревню к социализму.
ШАЛЫГИН: Коммунизма только боятся.
МОЛОТОВ: Социализма не боятся.
БУЖИНСКИЙ: Артелей не боятся, а коммуны боятся.
МОЛОТОВ: Через кооперацию к социализму этого не боятся.
БОЛЛЕНКОВ: Слово коллектив, артель им нравится, а коммуна – нет.
ШАЛЫГИН: Да. Но некоторые бедняки при этом говорят: „я лучше пойду в коммуну, а в артели одна потасовка“. Зато успешно развивается потребительская кооперация, покупка техники в складчину»[321].
На склоне лет Молотов превозносил Сталина как теоретика коллективизации: «…считаю, его большая заслуга в коллективизации. Какая роль? Теоретически очень важная. В том, что Ленин не учел и не мог учесть, а именно, только Сталин, в отличие от Ленина, сказал: „Наш путь – через колхозы, через артели“. У Ленина этого нет. У него товарищества по совместной обработке земли, артели, коммуны. Но больше о коммунах»[322]. Впрочем, и без Сталина, общаясь с сельскими коммунистами, Молотов понял, что коммуны популярностью не пользуются, а вот артель может прижиться. Очевидно, он обсуждал этот вопрос со Сталиным, так что возможно именно Молотов натолкнул Сталина на его «теоретическое открытие».
В своем докладе на съезде Молотов оптимистично оценил результаты аграрной революции 1917–1922 годов. Середняки увеличили свой земельный фонд в европейской части РСФСР более чем вдвое. Правда, ЦСУ оценивает прибавку всего в 30 %, учитывая качество земли. Молотов критикует его за такой пессимизм. А вот земли кулачества уменьшились аж в 10 раз. Да и численно кулачество составляет считанные проценты от крестьянской массы[323].
Картина вроде бы подтверждает правоту бухаринской стратегии. Расслоение не очень велико, крестьяне получили столько земли, что могут пока развивать индивидуальное хозяйство. «Но если данные сами по себе говорят о том, что рост капиталистических элементов в деревне пока еще выражается в совершенно незначительной величине, то надо отметить, что за последние годы процесс роста этих элементов идет заметно ускоренным темпом». А это нехорошо. Приведя статистику из некоторых регионов, Молотов делает вывод: «Из всего этого видно, что процессам расслоения деревни мы должны уделять самое серьезное внимание». Но без «капитулянтских воплей оппозиции». Ведь также «укрепились социалистические элементы в деревне». Так что и тут нечего беспокоиться. Торопиться с социализмом в деревне не нужно. «Мы знаем, что развитие индивидуального хозяйства по пути к социализму – есть путь медленный, есть путь длительный. Требуется немало лет для того, чтобы перейти от индивидуального к общественному (коллективному) хозяйству»[324].
Дела с кооперацией идут хорошо: «В настоящее время уже больше половины торгового снабжения деревни находится в руках нашей кооперации и почти ⅔ с.-х. заготовок находятся также в наших руках, в руках государственных и кооперативных органов». В индивидуальных хозяйствах не только сельскохозяйственная техника, но и лошадь может быть нерентабельна. Значит, нужно создавать крупные коллективные хозяйства, которые на своем примере покажут крестьянам, что совместно вести хозяйство выгоднее. Уже 1 миллион крестьянских хозяйств из 24 миллионов участвует в совместной переработке продуктов[325].
Вывод Молотова из этих данных весома оптимистичен, но и солидно осторожен: «А все это означает не что иное, как подготовку массового перехода индивидуального крестьянского хозяйства к крупному общественному производству. Все это означает, что мы… двигаемся миллионными рядами крестьян к коллективизации сельского хозяйства». То есть пора постепенно переходить к колхозам (коммунам, артелям, товариществам). Там уже миллион едоков. Коммуны, правда, не очень активно создаются, а вот артели и товарищества количественно растут – «к этим формам колхозов все больше тянется середняк, начинающий приходить к выводу об