Читать «Продавщица 4: А с платформы говорят…» онлайн
Анна Наумова
Страница 44 из 56
Незадолго до свадьбы сплетница Милка, которую на торжество не позвали, громко прошипела, проходя мимо Коли, который при полном параде приехал забирать любимую в ЗАГС:
— Надо же, за какого урода наша красавица выходит… Деревенщина, лопоухий, рыжий, только «путягу» и закончил. И ботинки-то лакированные у дружка взял, своих небось нет. И фамилия-то чудная какая — Пряник. Да уж, была Клара Кристалинская, будто актриса, а станет Кларой Пряник.
— Ну и что, что урод? — весело ответил дедушка, которому в этот чудесный день ничего не могло испортить настроение, особенно — такая мелочь, как завистливая и вредная Милка. — Зато женюсь на красавице. А ты не грусти, Милка, выше нос, глядишь, и в твое болото когда-нибудь попадет счастливая стрела. Только поласковее будь, злюк никто не любит. А то так и проходишь Авдеевой до конца дней. — И, легонько щелкнув получившую неожиданный отпор девушку по носу, он гордо зашагал в комнату к невесте, которую уже вовсю наряжали подруги.
Вместе мои бабушка и дедушка прошли все: огонь, воду и медные трубы. Через полгода после знакомства они сыграли свадьбу. Тогда это была не редкость. Жить несколько лет вместе, чтобы «узнать друг друга получше» было как-то не принято. Да и выгодно было быть семейным человеком: больше уважения на работе, начальство больше ценит, в очередь за квартирой можно встать. Да и хорошо, когда дома хозяйка есть… Вот и женились молодые пары, просто погуляв вместе и поев мороженого…
Поначалу им досталась крохотная комнатка в общежитии в Москве, потом от завода, где трудился дедушка, молодая семья получила комнату в коммунальной квартире. Когда бабушка была беременна, супруг терпеливо сносил все ее странности: какими-то неведомыми путями доставал дефицитные апельсины и даже в пять часов утра бегал с ведрами на улицу, когда проснувшейся невовремя бабушке внезапно захотелось понюхать мокрый асфальт…
В отдельную квартиру Клара с Колей переехали только спустя долгих десять лет, когда уже были родителями. Бабушка благополучно окончила институт в Москве и устроилась инженером-технологом на производство, ну а дедушка так и продолжал работать слесарем-наладчиком. Его фотография красовалась на доске почета завода.
А потом был переезд обратно в родной бабушкин Ленинград — ее пригласили на другое производство. Пару ожидали хлопоты по обустройству новой квартиры: ремонт, покупка ковров, румынского гарнитура, чеканок, чехословацкой люстры… В общем, все было, как у всех… И бабушка с дедушкой были абсолютно счастливы и даже не представляли себе, что может быть как-то по-другому.
А сейчас мы, продрогшие и озябшие, стояли с бабушкой под окнами травматологического отделения больницы и ждали, пока дедушка (для меня сейчас — просто Николай Вадимович) сбросит нам веревку. Наконец в окне снова появилась его рыжая лохматая голова.
— Вот, нашел! — крикнул он и кинул к нашим ногам конец прочной веревки. — Прочная, должна выдержать. Клара, ты только сильно не дергай, ладно? А то, боюсь, тут под окнами асфальт, мне не так мягко будет падать, как под домом…
Беззвучно выругавшись, бабушка завязала крепким узлом мою и свою авоськи, в которых лежал драгоценный провиант, и крикнула:
— Тащи давай! Не забудь, второй пакет Власте Матвеевне!
— Ладно! — махнул рукой дедушка. — Выпишут — с тебя стол, не забывай! — он аккуратно втянул провизию в окно на третьем этаже и обратился ко мне: — Порядок. Ух, аромат какой! Лопать и впрямь захотелось! Не бойтесь, Даша, передам я все Вашей знакомой… Сам я пока плохо бегаю, соседей по палате попрошу, кто ходячий, оттащат.
— Спасибо, де… Николай Вадимович! — поправилась я.
— Пока, Клара! Я позвоню! Целую тебя! Спасибо! — уже по-другому, без иронии сказал дедушка и, убедившись, что я не смотрю, втихаря послал бабушке воздушный поцелуй. Видимо, происшествие с ногой все же освежило их отношения.
— Пока! — внезапно смущенно зарделась бабушка и, поправив прическу (она делала так всякий раз, когда смущалась), сказала:
— А пойдемте-ка ко мне, Дашенька! Ну правда! Мы теперь с Вами знакомы, живем неподалеку. Вы мне про себя расскажете, а я про себя. Чайку попьем, согреемся… А в кафе мы с Вами в другой раз как-нибудь сходим. Соглашайтесь, а?
— Право, не знаю… — растерялась я. — Поздновато уже, а мне еще к завтрашнему дню готовиться надо. Вы бы знали, сколько у меня сейчас бумажной волокиты. Если бы я знала заранее, что так будет — ни за что бы не согласилась быть завучем…
— Не знаю! А вот Вы мне сейчас и расскажете, да? — по-дружески прихватила меня под локоть бабушка. — Пойдемте, Дашенька! Давайте просто идти, а я Вас по дороге буду уговаривать… Кстати, я Вам не рассказала, как мы с Колей познакомились. Я тогда на танцплощадку пришла с подругой…
* * *
Так за приятной беседой я и не заметила, как оказалась на пороге квартиры, куда столько раз забегала, будучи девочкой. Бабушка с дедушкой жили рядом с родительской квартирой.
В квартире мне все было знакомо: тумбочка, зеркало, проводной телефон, рядом с которым лежала записная книжка, газовая плита «Томь-М», холодильник «Бирюса», который мама в середине двухтысячных отдала соседям, и он работает у них до сих пор… А на стене в рамочке чуть позже появится фотография крошечной полугодовалой Гали в симпатичном платьице, сделанная в честь ее выздоровления после курса чудодейственного массажа. Моя фотография.
— Нам тут стенку югославскую привезли недели три назад, Коля мой тогда еще ходячим был, сам собирал. Я Вам покажу! Уже хрусталь туда выставила! Да Вы, Дашенька, его не слушайте, — суетилась моя новая старая знакомая, ставя на плиту хорошо знакомый мне чайник со свистком. — Он у меня любит пофантазировать. Не зря в районной библиотеке все книги по фантастике перечитал. Вы ему не верьте… Это он с лестницы упал…
— Да Вы не волнуйтесь, Клара, все в порядке, я верю! — улыбнулась я. Бабушку я понимала. Острый на язык деда Коля даже не подумал, как она будет выглядеть в глазах новой знакомой… — Я даже