Читать «Самгук саги Т.2. Летописи Когурё. Летописи Пэкче» онлайн
Ким Бусик
Страница 13 из 113
Попытку объективной оценки Самгук саги как историографического памятника представляет монография Син Хёнсика, который применил методы количественного анализа приводимых в Самгук саги фактов[56].
На наш взгляд, оценить справедливость суждений историков можно путем сравнительного изучения Самгук саги и других (корейских, китайских и японских) источников той же эпохи. Мы полагаем, что критическое изучение этого памятника имеет важное значение для научного изучения не только истории Кореи раннего периода, но и некоторых непростых проблем современного развития Кореи.
САМГУК САГИ
(ИСТОРИЧЕСКИЕ ЗАПИСИ ТРЕХ ГОСУДАРСТВ)
ПЕРЕВОД
ЛЕТОПИСИ КОГУРЁ
КНИГА ТРИНАДЦАТАЯ
ЛЕТОПИСИ КОГУРЁ. ЧАСТЬ 1
Основатель — священный ван Тонмён. Ван Юри
Основатель — священный ван Тонмён
Фамилия [его] была Ко[57], а звали Чумон <некоторые называют Чхумо[58] или Чунхэ>.
Раньше (в старину) пуёский ван Хэбуру до преклонных лет не имел сыновей, поэтому в молитвах [духам] гор и рек просил у них наследника. [И вот однажды] его верховая лошадь примчалась к Конёну, где, увидев огромный камень, стала проливать слезы. Удивленный этим, ван повелел людям перевернуть тот камень, и там был найден маленький ребенок [с телом] золотого цвета, похожий на лягушку <некоторые вместо лягушки называют улитку>. Обрадовавшийся ван сказал: «О! Само Небо мне дарует сына!» — и взял его на воспитание, дал имя Кымва (букв. «золотой лягушонок»)[59]. А когда он вырос, его объявили наследником.
Впоследствии министр [вана] Аранбуль сказал ему: «На днях (во сне) Небо спустилось ко мне и повелело: ”В будущем поселю здесь своих потомков, /404/ чтобы они возвели свое государство, [поэтому] вы [должны] уйти отсюда[60]. На побережье Восточного моря есть страна Касобвон (”равнина Касоп”)[61], где земли тучны и пригодны для [произрастания] пяти хлебов. Там можете [основать] свою столицу”». И тут же Аранбуль посоветовал вану перевести туда столицу. [С тех пор] государство стало называться Восточное Пуё[62]. А в прежней столице (в Северном Пуё) откуда-то появился неизвестный человек, называвший себя Хэмосу, сыном Небесного царя[63], и основал там свое царство.
Когда скончался Хэбуру, его [престол] унаследовал Кымва.
В это время у реки Убальсу, что к югу от горы Тхэбэксан[64], нашли девушку, которая на расспросы отвечала: «Я — дочь [речного владыки] Хабэка и зовусь Юхва (”Цветок ивы”). Когда вместе с младшими сестрами[65] [я] вышла на прогулку, встретился [мне] один молодой человек, назвавший себя Хэмосу, сыном Небесного царя. [Он] увел меня под гору Унсимсан и овладел мною в доме на берегу реки Амнок[кан], а затем ушел и не вернулся. Обвинив меня в том, что вступила в связь с мужчиной даже без сватовства, родители в наказание [прогнали меня] жить в [реке] Убальсу».
Кымва был поражен этим. [Он] заточил [ее] в отдельной комнате. Там на нее светило солнце, и, хотя она пряталась, лучи преследовали и освещали ее. Вследствие этого она забеременела и родила /405/ яйцо величиной в пять с лишним сын. Ван кинул яйцо [на съедение] собакам и свиньям, но они не ели его, тогда он выбросил его на дорогу, но коровы и лошади стали обходить его. Наконец выбросили [яйцо] в поле, и птицы стали укрывать его своими крыльями. Ван хотел расколоть яйцо, но не смог разбить и вернул его матери. А мать, завернув его в одежды, уложила в теплое место. [Через некоторое время] скорлупа треснула, и вышел оттуда мальчик, удивительно статный и красивый. Уже в семь лет своими способностями он превосходил обыкновенных людей. [Он] сам сделал лук и стрелы, стрелял без единого промаха (букв. «сто выстрелов — сто попаданий»). В пуёском просторечии лучший стрелок назывался чумон[66], поэтому его и нарекли этим именем.
У Кымва было семь сыновей, которые обычно играли вместе с Чумоном, но никто из них по своим способностям не мог сравниться с Чумоном. [Поэтому] старший из них, Тэсо, сказал вану: «Чумона не родил человек, но он — человек, и [очень] дерзкий. Если не предпримем что-нибудь заранее, то боюсь дурных последствий и прошу убрать его». Но ван не послушался и повелел ему (Чумону) смотреть за конями. Когда Чумон выявил среди них самых резвых (скакунов), он уменьшил им корм и довел их до истощения, а кляч кормил лучше, и они выглядели упитанными. Ван ездил сам на откормленных лошадях, а тощих отдавал /406/ Чумону[67].
Потом (они) охотились в долине. Поскольку Чумон был лучшим стрелком, то, имея меньше стрел, добыл гораздо больше дичи, [чем остальные]. [Тогда] сыновья вана и сановники снова замыслили убить его. Мать Чумона, проведав об этом, сообщила ему: «Люди [этой] страны собираются убить тебя! Разве ты со своим умом и талантом не можешь придумать выход? Чем сидеть спокойно и ждать обиды, не лучше ли уйти подальше и найти подходящее дело?»
Тогда Чумон с тремя товарищами — Ои[68], Мари и Хёппу — [бежал], достигнув реки Омхосу[69] <называют также Кэсасу, это к северо-востоку от современной реки Амноккан>, хотел переправиться, но не было моста. Опасаясь, что их настигнет погоня, [Чумон] обратился к реке: «Я — сын Небесного царя, а по матери — внук речного владыки Хабэка. Сейчас, когда я спасаюсь бегством, неужели настигнет погоня, преследователи [вот-вот] догонят [меня]! Как же быть?» [При этих словах] вдруг всплыли рыбы и черепахи и образовали мост, по которому смог переправиться Чумон. Преследовавшие его всадники не могли переправиться, так как тотчас же уплыли рыбы и черепахи. Дойдя до Модунгока[70] <в Вэй шу сказано: «дойдя до реки Посульсу»>, Чумон встретил трех человек, один из которых был в одеянии из пеньки, другой — в стеганой одежде [71], а третий — в одежде из водорослей.
Чумон спросил их: /407/ «Кто вы, почтенные? [Назовите] ваши фамилии и имена». Человек в пеньковой одежде сказал: «Зовут [меня] Чэса», человек в стеганой одежде сказал: «[Меня] зовут Муголь», а человек в одежде из водорослей ответил: «Мое имя — Мукко», но [никто из них] не назвал своей фамилии. Чумон дал Чэса фамилию