Читать ««Орел» в походе и в бою. Воспоминания и донесения участников Русско-японской войны на море в 1904–1905 годах» онлайн

воду. Иметь пристрелочные снаряды, дающие цветные газы.

Прекрасные результаты дает замена громоздких трапов легкими штормтрапами.

Необходимо иметь бронированный ход из боевой рубки в центральный пост.

При окраске судна необходимо отдирать старую краску совершенно.

Краситься нужно в бледношаровый цвет, даже светлее японцев. Если же положение, как в Артуре, то под цвет берега.

Когда удираем в темную ночь от миноносцев, не светить лучше прожекторами.

Постоянно практиковать минеров в уборки и постановке прожекторов и проводке летучих проводов.

Очень удачная защита головок элеватора колосниками и тросом.

Также удачный результат дало устройство продольных траверзов в батарее при помощи троса, обмотанного восьмеркой между пиллерсами.

Защита койками – фигообразна <Так!>.

Койки дают страшно удушливый дым.

Иголкин выдумал хорошие светящиеся мушки на 47-мм орудия для отбития атак [миноносцев].

Записки переписал в ноябре 1905 года. ОР РНБ. Ф. 524. On. 2. Ед. хр. 64. С. 19–47. Подготовка к печати, биографическая справка и комментарии К. Б. Назаренко

Заметки артиллерийского кондуктора [К.М.] Торчкова, сделанные в плену в Японии

Торчков Кирилл Матвеевич. Родился 14 января 1872 г. В службе матросом с 1894 г. По окончании школы специалистов в 1899 г. произведен в артиллерийские квартирмейстеры 1 статьи. В 1900 г. уволен в запас, но с 21 апреля 1902 г. поступил на сверхсрочную службу. 3 мая 1903 г. произведен в артиллерийские кондукторы. Затем назначен на достраивавшийся броненосец «Орел». За время службы до этого назначения был награжден знаком отличия военного ордена Св. Георгия 4 степени и серебряной медалью за китайский поход. В начале боя находился в носовой 12-дюймовой башне.

Во время боя, когда старший артиллерийский офицер, лейтенант [Ф.П.] Шамшев, передал по телефону в носовую 12 [-дюймовую] башню, что в носовом плутонге убит командир плутонга и одновременно приказал мне заменить убитого, я тотчас пошел исполнять приказание лейтенанта [Ф.П.] Шамшева. Придя в плутонг, я нашел там трех человек прислуги убитыми наповал и несколько человек ранеными, которых еще не успели убрать; из оставшихся же в живых и не раненых с левого борта – никого не было.

Приступив к осмотру орудий левого борта, увидел, что оба накатника и компрессора разбиты и повреждены подъемные механизмы и орудия в стороны не двигаются. Перебежав на правый борт, осмотрел и там орудия. Орудие комендора Орлова получило заклинивание в вертлюге, и кроме того у него оказался помят осколками цилиндр накатника; четвертое же орудие действовало, и ими управляли комендоры Орлов и Горький со своей прислугой, [так как] бой в это время велся с левого борта. Я отдал им некоторые указания и приказания, а сам вернулся в башню, чтобы помогать исправить повреждения, которые стали случаться часто (по возвращении в башню я тотчас передал по телефону о всем повреждении, происшедшем в носовом каземате, и г[осподин] Шамшев приказал мне остаться в башне).

Так как у приводов зарядников часто горело реле, а у моторов сильно грелись и горели подшипники, то зарядники часто не доходили до места, и их приходилось поднимать вручную; но поднимали так, насколько я помню, не более трех раз. Такой подъем признан был медленным, да и прислуга на ручках сильно утомилась, а потому мы тотчас поставили желоба и стали подачу производить лебедкой. Вертикальная наводка тоже несколько раз портилась, но что именно – не помню. Когда испортился правый прибойник[343], мы тотчас перевели его наручное действие, но и вручную он не пошел. Когда пробовали вручную, то помяло соединительную муфту, а чтобы найти причину повреждения, нужно было снимать с прибойника кожух; работа эта требовала много времени, и мы стали работать ручными складными прибойниками. Я не помню, в котором часу было отбито левое орудие, но знаю, что мы пользовались левым зарядником для подачи полузарядов к правому орудию, но ненадолго, [так как] и этот зарядник скоро испортился, пришлось и здесь поставить желоб. Таким образом, прислуга правого орудия подавала только снаряды, а левого – полузаряды, и при таких условиях задержки в подаче никакой не было.

Под конец боя старший артиллерийский офицер вызвал меня к себе в боевую рубку и отдал приказание осмотреть, какие остались исправными орудия, назначить к ним комендоров и приготовиться к атакам. Осмотрев 47-мм орудия на переднем мостике, нашел исправных только 4, к которым назначил прислугу и комендоров. Спустился к мостикам к 6 [-дюймовым] башням носовым, смотрю – левая совсем выведена из строя; квартирмейстер Царов ранен в руку и носит ее на перевязи, комендор Вольняков убит наповал.

Остальных, оставшихся в живых, комендоров и прислугу перевел в правую башню, [так как] она была исправна, и там они находились всю ночь. Когда г[осподин] Павлинов[344] был вызван в боевую рубку, я остался в башне, но не приступал к исправлению повреждений проводов во все время минных атак, потому что мне часто приходилось выбегать в 6 [-дюймовую] правую и в носовой плутонг, проверять комендоров. Когда же атака кончилась, я первым делом начал разборку правого прибойника, снял кожух большой и малый и увидел, что шестеренки передачи цепей Галля[345] разошлись в стороны, отчего получился перекос и прибойник вследствие этого не мог действовать вручную. У мотора зарядника пришлось снять крышку, приподнять сектор и подчистить подшипники, поправить реле. К рассвету все приборы правого орудия были исправлены и проверены. Правому орудию добавили несколько жидкости и воздуха.

Утром 15-го старший артиллерийский офицер позвал меня к себе в каюту и приказал осмотреть все орудия, собрать комендоров во фронт, заменить убитых по возможности, приступить к исправлению поврежденных орудий. Я совместно с кондуктором Расторгуевым развел комендоров по исправным орудиям, обошли и проверили, как орудия, так и прислугу, доложили обо всем старшему офицеру и старшему артиллерийскому офицеру и стал исправлять подбитые 6 [-дюймовые] башни и очищать их от стрелянных гильз. Я в это время обратился к старшему механику господину] Парфенову[346] за помощью и советом, как скорее исправить повреждения башен. С ним мы обошли все башни, осмотрели, нулевой 6 [-дюймовой] носовой решили, что с нею уже ничего нельзя поделать – она совершенно разрушена.

Старший механик дал мне несколько машинистов и инструменты. Все силы употребили на исправление, но всего сделать не успели – слишком много было рубки[347]. На марсе я не нашел ни одной колонки от пулеметов, площадки все разбиты, ящики с лентами, которые находились в кранцах, тоже разбиты.

Вот и все, что я помню.

Русско-японская война 1904–1905 гг. Действия флота. Документы. Отдел IV. 2-я