Читать «Эпоха сериалов. Как шедевры малого экрана изменили наш мир» онлайн

что для маленького дикаря «король ничем не отличается от остальных смертных. Как новоявленный Диоген, он мог бы сказать Александру наших дней – не загораживай мне солнце»189. Но времена наступали уже другие, на смену «методам естественной истории <…> и религиозно окрашенным представлениям» пришли «абсолютно светские методы профессиональной медицины»190.

Виктором сначала занялся знаменитый психиатр-реформатор Филипп Пинель; опираясь на клинические методы наблюдения, он пришел к заключению, что мальчика надо сравнивать не с «естественным человеком», а скорее с душевнобольными пациентами в больницах Бисетр и Сальпетриер191. Затем Виктора передали доктору Жану Итару, который поначалу был настроен вполне оптимистично и разработал целый ряд экспериментальных методик для обучения своего подопечного (этому продолжительному эксперименту посвящен фильм Ф. Трюффо «Дикий ребенок» (1969), где сам режиссер сыграл роль Итара). В своем первом отчете Итар отмечал, что человек в «чистом природном состоянии» (т. е. в полной изоляции от других людей) стоит ниже многих животных, у него отсутствуют врожденные нравственное чувство, разум, чувства, все его потребности и представления целиком зависят от внешних факторов, и только строгое воспитание может сделать из него человека192. Шесть лет спустя оптимизм Итара окончательно иссяк: он отступился от Виктора, которого не удалось ни по-настоящему социализировать, ни обучить речи.

От второй звезды направо и прямо до утра

Среди знаменитых литературных детей, выросших вдали от человеческого общества, – вскормленный волками Маугли и Питер Пэн с острова Нетинебудет (Neverland). Жестокий итог детской робинзонаде подводит в 1954 г. Уильям Голдинг в романе «Повелитель мух»: вдали от цивилизации обычные английские дети, ангелочки-хористы, попавшие на райский остров, быстро дичают, превращаются в озверелых убийц и чуть ли не каннибалов. В сочинениях Киплинга идеализированный образ Маугли соседствует с куда менее лестным собирательным образом дикаря, которого он в печально известном «Бремени белого человека» называет «полубесом-полуребенком» (half devil and half child).

Брэм Стокер в «Дракуле» устанавливает любопытное соответствие между вампиризмом, преступлением, безумием и неразвитостью «детского ума». Ван Хельсинг объясняет друзьям, вместе с которыми он затеял крестовый поход против графа Дракулы: «Изучали ли вы философию преступления? <…> ибо это и есть исследование философии безумия. <…> Преступник всегда тяготеет к одному виду преступления. Его ум нельзя назвать зрелым мужским умом. Преступник может быть и хитрым и находчивым, но его ум во многом неразвитый, детский… Именно ребенок поступил бы так, как поступает он». Ему вторит Мина Харкер: «Граф – преступник и преступный тип. <…> Как у всякого преступника, его интеллект недостаточно развит. В трудных ситуациях он бессознательно прибегает к шаблонным действиям»193.

Декстера отличает любовь к маленьким детям – у Риты, его подруги, двое детей. Но по мере того, как они взрослеют, он теряет с ними контакт. Воображаемый Гарри Морган говорит сыну:

– Ты всегда отлично ладил с детьми. Но они в конце концов вырастают. Они становятся взрослыми людьми, у них появляются сложные эмоции, с которыми ты не умеешь управляться. Астор [дочка Риты] становится цельной личностью (a whole person), а ты…

– …что-то меньшее, – договаривает Декстер (4:3).

Декстер – не выросший, остановившийся в развитии ребенок. По логике сериала ключ к тому, что такое Декстер, кроется в его ранней детской травме. Гарри нашел его в луже крови убитой матери. В такой же луже Декстер найдет собственного маленького сына, когда Рита будет убита в конце 4-го сезона. Декстер опасается, что из сына вырастет такой же, как он сам, монстр, и постоянно подмечает указывающие на это признаки.

Детская травма предлагается и в качестве ключа к личности Шерлока. В определенном смысле она законсервировала его, навеки превратила в мальчика-пирата – отважного, безрассудного, строптивого, бурлящего энергией, затевающего шалости и авантюры, доводящего до отчаяния взрослых, эгоцентричного порой до жестокости. По этому же разряду проходят страсть к экспериментаторству и наркомания как саморазрушительное подростковое поведение. С этой точки зрения можно взглянуть и на сексуальность Шерлока (а также Декстера): его внутренний возраст таков, когда такими вопросами не интересуются (то, что Фрейд, например, называл латентным периодом, где-то между шестью и двенадцатью годами). Точно так же Питер Пэн совершенно не восприимчив к намекам со стороны влюбленных в него Венди, феи Динь-Динь и Тигровой Лилии.

– Питер, – сказала Венди, пытаясь придать своему голосу твердость. – Как ты ко мне относишься?

– Как преданный сын, Венди.

– Так я и думала. – Она встала, ушла в дальний угол комнаты и села там.

– Ты какая-то странная! – недоумевал Питер. – И Тигровая Лилия тоже. Она хочет мне кем-то быть, но только не мамой.

– Конечно, не мамой, – сказала Венди холодно. <…>

– Тогда кем же?

– Девочкам нельзя говорить об этом первыми.

– Ну, как хочешь, – произнес Питер с легким раздражением. – Может, Динь-Динь мне скажет, в чем дело?

– Динь-то тебе, конечно, скажет, – ответила презрительно Венди. – Она вообще бессовестная!

<…>

Тут ему в голову пришла неожиданная мысль.

– Может, Динь хочет быть моей мамой?

– Болван! – злобно крикнула Динь.

Она так часто повторяла это слово, что Венди понимала его теперь без перевода.

– Я готова согласиться с нею! – сказала Венди резко194.

Преображение Шерлока в пирата в финальном эпизоде 4-го сезона – отсылка к Питеру Пэну с его волшебным островом с пиратами и индейцами. Здесь Шерлок осознанно и триумфально возвращает себе забытое детство, свою истинную стихию, но о Шерлоке-ребенке, Шерлоке-пирате никогда не забывал Майкрофт195. После того как Шерлок застреливает Магнуссена, мы видим его глазами Майкрофта: маленького мальчика, который, как и опасался всегда старший брат, все-таки стал убийцей, как когда-то маленькая Эвр. Самого Шерлока это происшествие явно не тревожит с моральной точки зрения; он равнодушно