Читать «Человек, который разгадал рынок. Как математик Джим Саймонс заработал на фондовом рынке 23 млрд долларов» онлайн

Renaissance Institutional Equities Fund (RIEF), они дали понять, что фонд не будет напоминать Medallion. Некоторые инвесторы проигнорировали дисклеймер[136], считая это простой формальностью. Те же фирмы, те же исследователи, те же модели риска и торговли, те же самые доходы, – так они полагали. К 2005 году Medallion получил ежегодную доходность в размере 38,4 %, в среднем за предыдущие 15 лет (и это после тех огромных комиссионных), что в обязательном порядке отмечалось в маркетинговых документах RIEF. Инвесторы полагали, что доходность нового фонда должна быть близка к результатам Medallion. Кроме того, RIEF взимал только 1 % комиссионных за управление и 10 % от прибыли, что было очень выгодно по сравнению с процентами Medallion.

RIEF открыл свои двери летом 2005 года. Год спустя, когда новый фонд уже опережал широкий рынок на несколько процентных пунктов, инвесторы начали выстраиваться в очередь, чтобы отдать в него свои деньги. Вскоре они вложили в RIEF 14 миллиардов долларов.

Некоторые потенциальные инвесторы, казалось, были более взволнованны перспективой самой встречи со знаменитым инвестором Саймонсом или его скрытными сотрудниками, которые как будто были наделены магическими способностями к трейдингу.

Когда Дэвид Двайер, старший менеджер по продажам, проводил экскурсии по кампусу Renaissance для потенциальных клиентов, он останавливался и указывал на ученых и математиков, занимавшихся своими повседневными делами, словно это были некие экзотические, редко встречающиеся существа в их естественной среде обитания.

«В этом конференц-зале наши ученые анализируют свои последние предсказательные сигналы».

Ох!

«Вот где происходит важнейший процесс экспертной оценки».

Ах!

«Там Джим Саймонс встречается со своими топ-менеджерами, чтобы выбрать стратегию».

Вау!

Когда посетители проходили мимо кухни, в которой на тот момент находился кто-то из математиков, чтобы перекусить, вызывалось волнение в группе и некоторая тревога у сотрудников, не привыкших видеть посторонних, уставившихся на них.

Затем Двайер вел посетителей дальше, вниз, чтобы показать им группу Renaissance, состоявшую из более чем 30 докторов наук и других специалистов – в том числе граждан Китая и нескольких недавно нанятых женщин-ученых, – которые задумчиво стояли возле досок, заполненных сложными формулами. Задача этих ученых, пояснял Двайер, заключается в том, чтобы брать тысячи внешних потоков данных, непрерывно направляющихся в компанию, и обрабатывать их, устраняя ошибки и нарушения, чтобы математики с верхних этажей могли использовать эту информацию для определения ценовых закономерностей.

Экскурсия Двайера обычно заканчивалась в компьютерном зале Renaissance размером с пару теннисных кортов. Там, в металлических корпусах высотой почти 2,5 метра стояли ряды серверов, связанные между собой, мигая и тихо обрабатывая тысячи сделок в то время, пока гости наблюдали за ними. Воздух в комнате ощущался и даже пах по-другому: он был сухим, и в нем словно можно было почувствовать скачки электрического напряжения. Эта комната помогала подчеркивать послание Двайера: основа фонда – математические модели Renaissance и научный подход.

«Редко кто приходит и не инвестирует», – с уверенностью говорит Двайер.

Иногда Саймонс или Браун присоединялись к презентациям для клиентов, чтобы поздороваться и задать вопросы. Иногда такие встречи приобретали неожиданный поворот. Однажды трейдер RIEF организовал обед в офисе Renaissance на Лонг-Айленде для Robert Wood Johnson Foundation, крупнейшего фонда, специализирующегося на финансировании инициатив в области здравоохранения. Когда инвестиционная команда фонда вошла в большой конференц-зал и пожала руки трейдеров RIEF, они раздали визитные карточки с написанным на них девизом Вуди Джонсона: «Создание культуры здоровья». Обед прошел хорошо, и фонд, казалось, был близок к тому, чтобы выписать большой чек RIEF.

По окончании обеда, в центре стола был размещен большой прохладный ванильный торт. Все смотрели на десерт, готовясь попробовать его на вкус. Как раз в этот момент вошел Саймонс, и комната вспыхнула яркими красками.

«Джим, мы можем сфотографироваться?» – поинтересовался один из сотрудников фонда здравоохранения.

Во время светской беседы Саймонс начал делать странные движения правой рукой. Руководители фонда понятия не имели, что происходит, но сотрудники RIEF знали и занервничали.

Когда Саймонс отчаянно нуждался в сигарете, он трогал свой левый нагрудный карман, где хранил запасы. Однако там Саймонс в этот раз ничего не нашел, поэтому позвонил своему помощнику по внутренней связи и попросил принести ему сигарету.

«Вы не возражаете, если я закурю?» – спросил Саймонс гостей.

Прежде чем они смогли ответить, Саймонс закурил. Вскоре в комнате стало душно от дыма. Представители Robert Wood Johnson Foundation – все еще преданные делу формирования культуры здоровья – были ошеломлены. Саймонс, казалось, ничего не замечал либо просто не обращал на это внимание.

После неловкой болтовни он осмотрелся в поисках места, где он бы мог потушить сигарету, но не нашел пепельницу. Теперь сотрудники RIEF напряглись еще больше – Саймонс, как им было известно, имел привычку тушить сигарету в офисе там, где ему нравилось: даже на столах подчиненных и в их кофейных кружках. Однако Саймонс был в самом шикарном конференц-зале Renaissance и по-прежнему не мог найти подходящую емкость.

Наконец, он заметил глазированный торт. Саймонс встал, протянул руку через стол и затушил сигарету о глазурь. Когда глазурь на торте расплавилась, Саймонс вышел, а гости стояли в недоумении. Специалисты по продажам Renaissance были убеждены, что выгодная сделка сорвана. Однако руководители фонда быстро пришли в себя и даже выписали крупный чек. Очевидно, нужно было нечто большее, чем сигаретный дым и испорченный торт, чтобы удержать их от вложений в новый фонд.

Если не считать подобных промахов, Саймонс был эффективным продавцом, математиком мирового класса с редкой способностью связываться с теми, кто не умел решать стохастические дифференциальные уравнения. Саймонс рассказывал занимательные истории, глупо шутил и интересовался вещами, далекими от науки и зарабатывания денег. Он также демонстрировал необычную лояльность и заботу о других, качества, которые замечали инвесторы.

Однажды Деннис Салливан, вернувшийся в Стоуни-Брук (после двух десятилетий, проведенных во Франции), поехал на стоянку Renaissance, чтобы поговорить с Саймонсом. Они на протяжении нескольких часов беседовали о математических формулах, но Саймонс чувствовал, что Салливан борется с проблемой другого рода. Оказалось, что Салливан, у которого на тот момент было шестеро детей от нескольких браков в течение 40 лет, получал финансовые запросы от своих детей, и ему было трудно решить, как отнестись к каждому справедливо. Саймонс сидел молча, обдумывая эту дилемму, и затем ответил словами Соломона: «В конце концов, все равны».

Ответ удовлетворил Салливана, и тот почувствовал облегчение. Встреча укрепила их дружбу, и они стали больше времени уделять сотрудничеству в научных исследованиях по математике.

Саймонс мог быть откровенным в личных вопросах, что также привлекало к нему внимание инвесторов и друзей.