Читать «Иркутск – Москва» онлайн
Александр Борисович Чернов
Страница 58 из 75
— Конечно. Только без загадок. Договорились?
— Да. Как ТЫ и учил. Между нами никаких недомолвок.
Петрович с удивлением почувствовал в ее тихом, певучем голосе с едва заметным южнорусским акцентом какую-то для него совершенно незнакомую жесткость и решимость. Увы и ах, но сейчас перед ним сидела уже не та прежняя девушка провинциалка, с каким-то обреченным отчаянием поиска лучшей доли кинувшаяся в омут «прелестей» взрослой жизни. И из которого он ее великодушно вытащил, отогрел, как замерзающую пичугу в ладонях, вновь заставив поверить во что-то доброе и светлое. А затем в одночасье «рассчитал», как неизвестно чем проштрафившуюся домработницу. Без каких-либо внятных объяснений. Конечно, с удивительно щедрым выходным пособием. Но… как это: «поматросил и бросил»? Классика жанра.
«Вообще-то, заслужил… Нет, оно понятно: тебе же нужно было Родину спасать. Начальство не одобряло. И все такое… Но ведь, по сути, ты поступил по-свински с ней. Пускай и пестрит мировая история отношений мужчин и женщин примерами куда более отвратительными. Конечно, кто-то скривится, презрительно бросив через губу: мол, по отношению к девчонке „с пониженной социальной ответственностью“ и морали попроще. „Товар — деньги — товар“?.. Но все же. Все же… Не суди, да не судим будешь. Или как там? Про первого, кто бросит камень?»
* * *Росла она во вполне благополучной и благопристойной полтавской семье, глава которой служил приказчиком у крупного сахарозаводчика. Человек по жизни решительный, хваткий, норовистый. Поначалу влюбленный в ее матушку страстно и нежно. С хозяином своим он был практически в дружеских отношениях, вхож в самый ближний, родственный круг. Мать Оксы — польских кровей. Православная. Миниатюрная, подвижная, до щепетильности хозяйственная: чистота, порядок, распорядок, гроссбух. В юности — девица необычайной красоты. Хотя и лишена начисто обычного, показного шляхетского гонора. Скромная, но внутренне гордая. Для будущего замужества с одним лишь недостатком, с малой дочкой на руках.
То, что Оксана была дочерью приемной, для нее открылось лишь в неполные семнадцать лет. Когда ее отец по какому-то малопонятному поводу закатил матери нешуточный скандал. Но, как оказалось, у этого скандала было имя «Татьяна Маврикиевна». И это было имя старшей, недавно разошедшейся с проворовавшемся мужем, дочери вышеупомянутого сахарозаводчика, когда-то воздыхавшей по отцу Оксы. Также, кстати, как и младший ее братец в последние несколько лет тайно сходивший с ума по самой Оксанке. Нудный, скучный мальчишка, похожий на вечно всеми обиженного Пьеро…
Уличив супруга в неверности и выслушав в ответ не только потоки пьяного, площадного хамства в присутствии детей, но и обвинение в распутстве и прижитой до брака дочери, мать тайком собрала чемодан и в тот же вечер ушла из дома. К кому и надолго ли, то Оксане было уже не ведомо. Потому, что потом…
Потом был побег. С практически случайной подружкой из соседнего двора. Куда, зачем? Что, кому доказывать? Рушащему их семью отцу? Не взявшей ее с собой матери? Юность не время обдуманных поступков и взвешенных решений. Но она — время открытий. И далеко не всегда приятных… И был бездушный холод казенного дома. И была дорога дальняя. На край Света. До Владивостока. Длиною почти в год. Кривая и скользкая. С массой грязных «полустанков» и голодных «тупиков». А потом… Потом была Мадам Жужу. И Адмирал…
И были три волшебных, почти нереальных месяца посреди зимы и войны. Их месяца. Под клекот альбатросов с залива, под перезвон склянок ЕГО красавцев-крейсеров и низкого тона гудки колющего лед «Надежного». Три месяца, будто со страниц старой сказки французской писательницы из любимой в детстве, потрепанной книжки, которую матушка читала ей «на сон грядущий». Вот только она была не так безупречна, как Белль. И он не столь «чудовищен». Но, к сожалению, совершенно не свободен. Во всех мыслимых и немыслимых смыслах.
А когда сказка закончилась, кроме привкуса внезапной, незаслуженной обиды и буквально вплавленной в память горькой фразы «Так надо», поезд уносил на запад вместе с ней не только скромные пожитки, поместившиеся в саквояже и паре узелков, но и тысячу рублей ассигнациями в потайном кармашке. Конечно, для содержанки из среднего сословия сумма под расчет сказочная. Этого должно было хватить и на домик в родной Малороссии, и на кое-что еще. Только деньги не грели ее в одночасье заледеневшую душу. Слишком прикипела Окса за эти несколько месяцев к своему Адмиралу. Но… видно, не судьба.
* * *Как верно подмечено: беда никогда не ходит одна. В родной Полтаве ее никто не ждал. Кроме трех печальных известий. С матерью случился удар, она умерла еще полгода назад. Отчим женился и не желает даже слышать о приемной дочери. Сестра же вскоре после похорон матери уехала из города. По слухам, куда-то в Киев, где проживала их тетка.
Обо всем этом ей поведал Петруша, братец той самой разлучницы, что походя уложила в гроб маму. Отчим отправил его переговорить с Оксой, когда прознал, что бывшая падчерица объявилась в городе. И «посол» его оказался — что надо. За год, что они с Оксаной не виделись, он заматерел, обзавелся невестой, девкой с солидным приданым из купеческого сословия. Никаких прежних сердечных чувств к «беглой неврастеничке, пустившейся где-то на чужбине во все тяжкие» на его холеной физиономии не читалось, не было даже маломальского дружеского участия. Как говорится, с глаз долой, из сердца вон…
Из Полтавы она уехала вечером того же дня. Родной город опостылел сразу и навсегда. Уехала в Киев. Искать сестру. Задуманный на ее счет Петровичем проект «Домик в украинской провинции» закончился не начавшись. И начался проект новый. Её проект. «Светская дама» или «Вы меня еще попомните, „родственнички“ хреновы». Или, как вариант, «Я мстю, и мстя моя ужасна». Это уж, как кому больше нравится. И… о чудо! С этого самого вечера ей стало удивительным образом везти. То ли Ангел-хранитель взялся-таки за дело с должным рвением. Или наоборот, из ленивой полудремы погрузился в крепкий сон, дав свободу для инициативы кое-кому другому. Но, факт: как говорят игроки, «масть пошла».
Для начала ее попутчицей оказалась милая и разговорчивая киевлянка, которая не только знала ее тетушку, но и жила с