Читать «Анастас Микоян. От Ильича до Ильича. Четыре эпохи – одна судьба» онлайн

преувеличением сказать, что истребитель МиГ‐15 был детищем семьи Микоянов. Он превосходил американские аналоги во всем, кроме электронных систем.

Изначально самолет при великолепных летных данных не имел радиолокационного прицела и системы защиты хвоста и был легкой целью для противника. В 1951 году инженер НИИ ВВС лейтенант Вадим Мацкевич создал по своей инициативе компактный радиолокатор, способный предупреждать летчика о приближении чужого самолета. Прибор работал по тому же принципу, что и современные автомобильные антирадары, и был того же размера – с коробку от папирос.

Изобретение Мацкевича было раскритиковано, сам он обвинен в «преклонении перед Западом», отстранен от работы и даже лишен воинского звания. Истинная причина увольнения Мацкевича заключалась в том, что инженеры конкурирующего НИИ‐17 параллельно с Мацкевичем создали свой радар. Весил он, однако, 120 килограммов и имел вдвое меньшую дальность работы.

Отстраненный Мацкевич не стал сдаваться и рассказал о своем радаре летчикам-испытателям Георгию Береговому и Степану Микояну. В результате Мацкевич оказался в кабинете Артема Микояна. Главный конструктор МиГов добился отправки Мацкевича в Китай. Там опытные радары установили на боевых самолетах МиГ‐15 и провели испытания. Результат был успешным. О приборе Мацкевича доложили военному министру Булганину, затем Берии и Сталину. Радиолокатор Мацкевича получил наименование «Сирена», его устанавливали на все серийные МиГи. Это обстоятельство, в числе других, решило исход воздушной войны с американцами в Корее в пользу СССР.

Американская армия потеряла в Корее более 2700 самолетов, погибли 1144 летчика. Потери советского 64-го истребительного авиакорпуса – 335 самолетов МиГ‐15, погибли 120 летчиков[315].

8

Уничтожив «ленинградскую группировку», Сталин продолжал раздумывать об омоложении правящей верхушки. Однажды он, как обычно, пригласил к себе на ужин ближайших соратников. Возник спор Микояна и Сталина, и в ходе спора Сталин указал пальцем на Микояна и резко заявил: «Вы состарились! Я вас всех заменю!»[316].

В 1947 году Сталин предложил каждому члену Политбюро подготовить себе замену – пять или шесть кандидатов, готовых занять их пост, если партия сочтет это нужным. Поразительно, но Микоян еще в 1924-м получал от Сталина точно такое же предложение. Таков был стиль руководства лидера страны: непрерывные кадровые перемещения, замены.

ДОСЬЕ

«Думается, что близок к правде о причинах возникновения “ленинградского дела” высокопоставленный чекист П. А. Судоплатов, который в те годы вращался в высших сферах Кремля и располагал объективной информацией. В своей книге “Разведка и Кремль” он пишет: “Все это было сфабриковано и вызвано непрекращающейся борьбой среди помощников Сталина… Мотивы, заставившие Маленкова, Берию и Хрущева уничтожить ленинградскую группировку, были ясны – усилить свою власть. Они боялись, что молодая ленинградская команда во главе с Кузнецовым придет на смену Сталину”».

Бережков В. И. Питерские прокураторы. СПб.:

Блиц, 1998. С. 239–241.

* * *

В 1948 году Сталин отдыхал в Мюссере (Абхазия) и устроил Микояну и Молотову жестокую провокацию. Он вызвал обоих из Москвы. За ужином присутствовал его секретарь Поскребышев (обычно такое не практиковалось). В середине застолья Поскребышев вдруг встал и заявил:

– Товарищ Сталин! Пока вы отдыхаете здесь на юге, Молотов и Микоян в Москве подготовили заговор против вас!

Микоян был так потрясен, что не смог овладеть гневом, вскочил, схватил стул и с криком «мерзавец!» замахнулся на Поскребышева. Сталин также встал и удержал Микояна от нападения.

– Не кричи, ты у меня в гостях.

– Не могу слушать такое! – возразил Микоян, остывая.

Молотов, более сдержанный, молчал, но сильно побледнел, лицо стало как бумага. Инцидент был замят, ужин продолжился, Сталин перевел разговор на другую тему. Но Микоян и Молотов так и не смогли успокоиться. Ужин закончился раньше обычного.

9

5 октября 1952 года открылся XIX съезд КПСС – первый за 13 лет. Отчетный доклад делал Маленков. Сталин выступил в последний день уже после выборов нового состава Центрального комитета.

16 октября 1952 года в Свердловском (ныне Екатерининском) зале Большого Кремлевского дворца собрался пленум нового ЦК. В этот памятный и страшный день Анастас Иванович Микоян по существу был публично приговорен Сталиным к смерти вместе с Вячеславом Молотовым – на глазах у всех высших партийных руководителей страны. В этот день должна была закончиться политическая карьера Микояна. В этот день, казалось, рухнула вся его жизнь и была поставлена под прямую угрозу жизнь его жены, четверых сыновей и брата.

Подробные воспоминания об этих событиях оставил очевидец, в чьих словах трудно сомневаться, – Константин Симонов, всемирно известный писатель и драматург. Вот сокращенное свидетельство К. Симонова, помещенное в книгу «Глазами человека моего поколения. Воспоминания о И. В. Сталине»:

«Весь пленум продолжался, как мне показалось, два или два с небольшим часа. <…> Сначала со всем… синодиком обвинений и подозрений, обвинений в нестойкости, в нетвердости, подозрений в трусости и капитулянтстве он (Сталин. – Прим. авт.) обрушился на Молотова. <…> Я так и не понял, в чем был виноват Молотов. <…> Он обвинялся во всех тех грехах, которые не должны были иметь места в партии. <…> В том, что он говорил, была свойственная ему железная конструкция. Такая же конструкция была и у следующей части его речи, посвященной Микояну, более короткой, но по каким-то своим оттенкам, пожалуй, еще более злой и неуважительной. <…>

Лица Молотова и Микояна были белыми и мертвыми. Такими же белыми и мертвыми эти лица остались тогда, когда Сталин кончил, вернулся, сел за стол, а они – сначала Молотов, потом Микоян – спустились один за другим на трибуну и пытались… объяснить Сталину свои действия и поступки. <…>

После той жестокости, с которой говорил о них обоих Сталин, после той ярости, которая звучала во многих местах его речи, оба выступавшие казались произносившими последнее слово подсудимыми, которые, хотя и отрицают все взваленные на них вины, но вряд ли могут надеяться на перемену в своей, уже решенной Сталиным судьбе. <…> Они выступали, а мне казалось, что это не люди, которых я довольно много раз и довольно близко от себя видел, а белые маски, надетые на эти лица, очень похожие на сами лица и в то же время какие-то совершенно непохожие, уже неживые. <… > То, что он явно хотел скомпрометировать их обоих, принизить, лишить ореола одних из первых после него самого исторических фигур, было несомненно. <…>

А. И. Микоян с женой Ашхен Лазаревной

Имя Молотова называлось или припоминалось непосредственно вслед за именем Сталина. Вот этого Сталин, видимо, и не желал… Почему-то он не желал, чтобы Молотов после него, случись что-то с ним, остался первой фигурой в государстве и партии. И речь его окончательно исключала такую возможность. <…>

Вслед за этим произошло то, что впоследствии не стало известным сколько-нибудь широко. Сталин, хотя этого и не было в новом уставе партии,