Читать «Мощи Распутина. Проклятие Старца» онлайн

пище и даже об этническом прошлом. Все дело в отклонениях от нормы, которые удастся обнаружить. Ведь мы ищем именно отклонения — только по ним можно установить личность.

Он провел зондом под ногтем среднего пальца. На стол упал маленький комок земли. Альцчиллер осторожно взял его пинцетом и положил на предметное стекло микроскопа.

— Если удастся обнаружить что-нибудь в образце почвы, я даже смогу рассказать вам, где была жертва в момент смерти. Что касается общих характеристик, на их установление потребуется время. Могу я привлечь кого-нибудь из студентов? У меня есть несколько помощников, которые обожают подобные задания. Они могут делать анализы тканей, пока я буду работать непосредственно с кистью.

— Только если вы уверены, что они будут молчать, — сказал Росток.

— Знаю-знаю, вы не хотели бы прочесть об этом в завтрашних газетах.

— Ко мне уже приходили с телевидения.

— Это еще хуже, — посочувствовал Альцчиллер.

— Может быть, им стоит проводить тесты вслепую? — предложил Росток. — Просто дайте им образцы тканей, не показывая руку.

Другим инструментом с маленькой ложечкой на конце Альцчиллер взял с раны каплю крови. Ее он тоже поместил на предметное стекло.

— Все и впрямь настолько секретно? — спросил он.

— Понимаете, у меня и так уже проблемы с коронером, потому что я работаю с тем, что должно быть у него. Если он узнает, что я без его ведома отдал кисть вам, то может позвонить в прокуратуру и обвинить меня в сокрытии улики. Он вполне может зайти так далеко, — подумав немного, Росток добавил: — Тогда под ударом окажетесь и вы.

— За моих ассистентов не волнуйтесь, — успокоил его профессор. — Они работают со мной над новым заданием министерства обороны. Что-что, а секреты они хранить умеют.

Все это время Альцчиллер занимался предварительным обследованием кисти. В руках у него был очередной инструмент, — что-то вроде ножниц, которым он разрезал свежее мясо на ране.

— Похоже, кисть ампутировал врач, — заключил Альцчиллер. — Или человек, знакомый с анатомией. Её отрезали у самого конца запястных костей — там, где они соединяются с лучевой и локтевой. Несмотря на то, что на ладьевидной кости осталась царапина, в остальном ампутация проведена чисто, с минимумом погрешностей.

Профессор отрезал небольшой кусочек мяса с запястья.

— Ну, хорошо, — сказал он наконец, выпрямившись. — У меня есть студент, Майкл Чао, которому я доверяю самые ответственные задания. Ему разрешен доступ к секретной информации министерства обороны. Майкл будет мне ассистировать. Скажите, есть ли какая-то еще информация о руке или о том, как она попала в хранилище? Мне может помочь буквально все.

— Я обзвонил все больницы в радиусе пятидесяти миль, — сказал Росток. — И все полицейские участки. Несчастных случаев с потерей кисти не было — только пара сломанных костей и одно изувеченное плечо.

Он испытывал чувство вины за то, что не был с Альцчиллером полностью откровенным. В конце концов, имелась еще надпись на церковнославянском языке, о которой можно было бы рассказать. Но Росток решил скрыть ее по той причине, что это было имя человека, который мог и не иметь никакого отношения к руке. По крайней мере, законы физики и времени еще никто не отменял.

В прогулках со стариком мальчику особенно нравилась его манера есть по-мужицки». Вместо того, чтобы делать бутерброды, дед отрывал хлеб и мясо кусками и макал их в мягкое масло, как раньше делали сибирские крестьяне.

— Русские цари полагали, что их власть дана им самим Господом, — продолжал старик. — Как и все правители до него, Николай не только правил нацией — он был еще и главой Русской Православной Церкви. Распутин, напротив, вышел из бедноты и большую часть своей жизни проповедовал смирение. Вот почему он продолжал носить крестьянские одежды и есть руками, даже на банкете в императорском дворце. Крестьяне верили, будто через Распутина Бог хотел напомнить царю об ограниченности земной власти. В конце концов, именно Бог ниспослал ужасную болезнь на наследника престола. Когда простой мужик исцелил сына Николая, для царя это было уроком смирения.

— Но ты не ответил на мой вопрос, дедушка, — настаивал мальчик. — Почему он не излечил царевича навсегда?

— Одиночное чудо, одномоментное исцеление царевича могло быть опровергнуто придворными как совпадение или объяснено хитроумными докторами, — ответил старик. — Но Распутин вновь и вновь излечивал Алексея, при разных свидетелях и при самых невероятных обстоятельствах; тогда даже убежденные скептики поверили, что они стали свидетелями чуда. И, что более важно, это служило постоянным напоминанием царю, что Бог в любое время может лишить его своей милости.

— Значит, царь теперь зависел от крестьянина, — сказал мальчик. — Он знал, что без помощи Распутина его сын умрет.

— Крестьяне говорили, что таков Божий замысел.

26

— Не знаю, готова ли я это сделать, — сказала Николь. Василий пожал плечами.

— Ты для меня уже делала такое.

— Тогда я была другим человеком.

— Нет. Ты все та же прежняя Николь. Такие люди, как ты, не меняются.

Она хотела возразить ему и рассказать, как брак, даже такой короткий, изменил ее отношение к себе самой, к мужчинам, к жизни и к тому, как она желала ее прожить. Но Николь знала, что обсуждать подобные темы с Василием бесполезно. Для него она была просто вещью — красивой и ценной частью его собственности, которую можно использовать в свое удовольствие либо сдавать внаем за разумную плату. И которую он теперь, после смерти Пола, требовал назад.

— И тогда все закончится? — спросила она, — Если я все сделаю, ты больше не появишься?

— Даю слово, — пообещал он.

Она и не думала ему верить. Когда-то он уже обещал ей свободу. Но теперь снова пришел, вернулся, сумел вывести ее из дома мимо полицейского. И вот они сидели в четырехлетием бьюике, припаркованном на оживленной улице Миддл-Вэлли. Василий всегда предпочитал серые незаметные автомобили. Салон заполнял едкий дым его русских сигарет, а сам он рассматривал входную дверь здания неподалеку.

— Откуда мне знать, что ты опять не нарушишь слово? — спросила она.

— У тебя нет выбора, — пожал плечами Василий. — На сей раз я говорю тебе правду: сделай, что я прошу, и ты никогда меня больше не увидишь.

Машина стояла так, чтобы хорошо просматривался полицейский участок Миддл-Вэлли. При мысли о том, что хотел от нее Василий, к горлу подступала тошнота. В прошлом он нередко заставлял ее совершать странные и даже извращенные поступки — но торговать своим телом в обмен на отрезанную человеческую руку было невообразимым унижением. У нее периодически возникала мысль рассказать Ростку обо всем, в частности, о Василии,