Читать «Светоч дружбы. Восточный альманах. Выпуск четырнадцатый» онлайн

был удостоен высшей литературной премии Непала.

Перу Р. Бикаля принадлежит также роман «Тихо течет Индравати», написанный, по признанию автора, под впечатлением эпопеи М. Шолохова «Тихий Дон».

КОРОЛЬ БЕСПРИЗОРНИКОВ

Горе — мальчуган лет одиннадцати — двенадцати, остался совсем один: мать его умерла давно, он уж не помнит когда, а теперь умер и отец. Бессердечные родственники, позарившись на то немногое, что осталось после смерти его родителей, выгнали бедного сироту из дома, и он отправился искать счастье в город. Так он оказался у пруда Ранипокхари в Катманду, без гроша в кармане, одетый в легкую рубашку без рукавов и шорты. Все, что сумел захватить с собой, выманил у него какой-то негодяй, назвавший себя Гхарти Шахинла, который обманул его, да и был таков. Мальчик шел куда глаза глядят, не зная, как ему быть и что делать.

Вокруг шумел большой незнакомый город, где у Горе не было ни родных, ни знакомых. Он беспомощно озирался по сторонам, готовый заплакать. На улицах вечернего города было многолюдно, сверкали разноцветными огнями рекламы фирм и магазинов, бесконечным потоком катили машины, велосипеды и рикши; по тротуарам прогуливались нарядно одетые мужчины и женщины; неподалеку звучал голос певца, зазывающего публику в кинотеатр. Автомобильные гудки, звонки велосипедов сливались в общий несмолкаемый гул.

Внезапно в этом шуме Горе услышал совсем близко от себя пронзительный детский голос:

— Ходжур! Я очень давно не ел, подайте что-нибудь!

Обернувшись, Горе увидел группу ребятишек примерно его возраста, один из которых жалобно тянул:

— Ходжур, я голоден…

— Дурак! Разве так просят? — Мальчишка, по виду самый старший и самый сильный в этой компании, ударил просившего прямо по лицу.

— А как? — спросил тот, еле сдерживая слезы.

Горе почувствовал жалость к этому тощему оборванцу. За что он его так?!

— Смотри и учись! — заносчиво произнес старший.

Лицо его тут же приобрело беспомощное и жалкое выражение, глаза умоляюще устремились на прохожих, голос зазвучал так жалостно, что у каждого, кто его слышал, должно было разорваться сердце.

— Ходжур… Моего отца убили в Чобхаре бандиты, мать вышла за другого. Пожалейте бедного сироту! Я очень голоден… Помогите, ходжур…

Его бесподобная игра могла разжалобить кого угодно. Один из проходящих мимо людей положил ему в руку монетку в пять пайс. На лице мальчишки появилась победоносная улыбка, и он свысока оглядел своих товарищей.

— Видали?!

Горе внимательно наблюдал за этим спектаклем. Тем временем солнце опустилось за вершины гор. Последний закатный луч упал кровавым пятном на тусклую поверхность Ранипокхари. Верхушка башни Гхантагхара[59] на восточной стороне пруда казалась окрашенной синдуром[60]. Гхантагхар, Сарасвати-садан[61] и статуя большого каменного слона уныло отражались в мутной воде Ранипокхари.

На душе Горе стало еще неспокойнее. «Куда же мне идти?.. Наверное, эти мальчики тоже бездомные…» Подумав так, он неуверенно зашагал в их сторону и, приблизившись, остановился, несмело улыбаясь.

— Эй ты, чего уставился? — грозно крикнул старший.

— Уж и посмотреть нельзя! — возразил ему Горе.

— Как ты сказал?! — старший с угрожающим видом направился к Горе.

— Ты что, купил это место? Улица не твоя, она — общая, — сердито ответил Горе. Он подошел с надеждой, что его примут в компанию, а все обернулось по-другому: по лицу старшего было ясно, что тот намерен драться.

— Пусть смотрит, Джагхоне, что в этом плохого? — робко сказала единственная в компании девочка, желавшая предотвратить стычку.

Но старший уже разошелся вовсю.

— Замолчи, Тики! Этот сопляк много о себе воображает. — С этими словами он протянул руку, чтобы взять Горе за шиворот.

Однако Горе был не робкого десятка — он ловко перехватил руку Джагхоне и заломил ее за спину. Все застыли, раскрыв от удивления рты.

— Ай-яй! Пусти, пусти, говорят! Ай-яй!

Парень посерел от боли и чуть не плакал. Горе продолжал крепко держать своего соперника.

— Отпусти его. Мы больше не будем, — тихо попросила девочка, которую называли Тики.

Горе взглянул в ее сторону — доброе, миловидное лицо сразу расположило его к себе. Горе понравилось в ней все: и большие глаза, и нежный голосок. Помедлив, он отпустил руку Джагхоне и гордо оглядел компанию ошеломленных ребят. В глазах Тики светилась радость. Джагхоне стоял как оплеванный, потирая болевшую руку.

Горе пошел было прочь, однако ноги не повиновались ему. Он оглянулся и встретился взглядом с Тики, которая смотрела ему Вслед. Он остановился и в нерешительности прислонился к фонарному столбу: Горе с удовольствием присоединился бы к этой группе, но там был Джагхоне…

Сумерки между тем сгущались, чувствительнее становилась вечерняя прохлада. К тому же подул холодный ветер, а Горе был одет слишком легко. Он боролся с желанием вновь подойти к ребятам. Чтобы укрыться от ветра, они отошли под навес близ большого дома и расположились там на ночлег, тесно прижавшись друг к другу, чтобы было теплее. Совсем закоченевший, Горе тихонько вошел под навес и устроился в свободном углу. Это видела только Тики.

Голод и холод не давали Горе уснуть. Только к полуночи он наконец задремал. Сквозь сон он почувствовал рядом что-то живое и теплое и сразу открыл глаза. В темноте ему показалось, что кто-то прикоснулся к нему. «Может быть, это Джагхоне решил мне отомстить?» — подумалось ему. И тут он различил в слабом свете уличного фонаря, едва проникавшем под навес, тоненькую фигурку Тики. Девочка заглянула ему в лицо и тихонько погладила по руке, покрывшейся от холода гусиной кожей. Удивленный этим, он хотел сказать что-нибудь, однако теплое дыхание Тики, ее мягкое прикосновение были невыразимо приятны ему, и он промолчал. Впервые в жизни ощущал он такую ласку, это тепло. Тики укрыла его концом своего покрывала и устроилась рядом. Теперь Горе уже не мог сдержаться.

— Тики! — восторженно прошептал он.

— Ты не спишь? — спросила Тики, касаясь в темноте его лица. — Джагхоне — нехороший. Мне неприятно быть рядом с ним. Но он всегда ходит за мной.

— Я думал, что он — твой старший брат, — удивился Горе.

— Какой там брат… У меня нет брата. И родителей нет — все умерли. Гхайнте, Каптан, Чепре — они все мне чужие, — говорила она тихо и печально. — А Джагхоне — негодяй. Он отнимает у нас все, что нам удается выпросить. Его все боятся. А ты, я вижу, не боишься. Я буду с тобой дружить, ладно?

Горе не сказал ни слова. Тики находилась рядом, и ему было так хорошо. Оба не заметили, как уснули.

Проснулся Горе от резкого окрика Джагхоне. Солнце стояло уже высоко. Сначала он не мог понять, где находится и что с ним произошло. Джагхоне между тем налетел