Читать «Терри Пратчетт. Жизнь со сносками. Официальная биография» онлайн
Роб Уилкинс
Страница 121 из 121
Все прошло хорошо, насколько подобное может пройти хорошо. Не могу придумать лучшей похвалы похоронам Терри Пратчетта, чем слова Рианны: «Будь это чужие похороны и приди на них папа, он бы хотел себе такие же».
* * *После похорон я был раздавлен. Последний год выдался особенно тяжелым, меня переполняла скорбь. Надо было проветрить голову. В апреле 2015 года мы взяли семейный отпуск, слетали в Новую Зеландию через Дубай, а потом в Австралию, и в Сиднее я сходил на Австралийский конвент Плоского мира. Был там и Стивен Бриггс – в худшие времена хорошо побыть среди друзей.
А потом я вернулся в Англию, на работу в Часовню. На кожаную столешницу Терри я положил стекло, запечатав и сохранив для потомков кольца от чашек, кляксы от пролитых чая и кофе, черточки от ручек и шрамы от карманного ножика с деревянной рукояткой, которым он иногда рассеянно ковырял стол. В общем, нельзя сказать, что Терри уважал это кожаное покрытие, но теперь мне хотелось его уважать: эти следы оставил Терри Пратчетт.
А потом я открыл письмо, которое он оставил мне в сейфе – и с которого начинается эта книга, – и начал выполнять инструкции. Заказал украшения по его эскизам: ожерелья – для Лин, Рианны и Сандры, кольцо-печатку с пчелой – для себя, запонки в виде золотых пчелок – для друзей и коллег Терри из Почетного ордена медоносной пчелы, как он называл команду, помогавшую ему в работе на протяжении жизни. Я выбирал подарки и посылал цветы. Летать я не научился, но еще не поздно. Зато уж точно поднял рюмочку бренди за него и за счастливые времена.
И занялся его делами – управлением Narrativia вместе с Рианной, управлением творческим наследием Терри Пратчетта, переносом его историй со страниц на экран так, как пожелал бы он сам, начиная с «Благих знамений».
И, конечно, в апреле 2016 года надо было организовать мемориальный вечер. Его мы провели в театре «Барбикан». Вопреки горячему желанию, Терри присутствовать не смог. Зато прибыли его меч и его шляпа – их вынес на сцену мой сын Луис, – а также Steeleye Span, исполнившие «Thomas The Rhymer», и хор Epiphoni Consort, спевший «Spem in Alium». Рианна прочитала посвящение отцу. Лин и Сандра сидели в зале. Как и Колин Смайт, и Ларри Финли, и Пол Кидби, и Тони Робинсон, и Нил Гейман, и Филиппа Дикинсон, и Дженнифер Брель, и Энн Хоппе, и Бернард и Изобель Пирсоны, и доктор Пэт Харкин, и все до единого члены Почетного ордена медоносной пчелы. И Стивен Бриггс в тот вечер сыграл лорда Витинари, и в зале присутствовали Дэйв Басби и Стол Восьмерых из CEGB, и Эрик Айдл спел пайтоновскую песню Always Look On The Bright Side Of Life, а я в роли ведущего сказал перед родителями и «fuck» и «bugger», как велел Терри.
Потом, когда я соскочил со сцены и встал вместе со всеми – измотанный и слегка не в себе, – подошел Джон Ллойд, создатель шоу QI и продюсер сериалов «Точная копия» (Spitting Image), «Черная гадюка» и многих других, взял меня за руки и сказал то, что осталось со мной навсегда: «Из всех покойных писателей в мире, – пылко произнес он, – Терри Пратчетт – самый живой». Мне это показалось неоспоримой истиной – и кажется до сих пор.
Но романов Терри Пратчетта больше не было. В августе 2017 года, тоже согласно пожеланиям Терри, я извлек из главного компьютера в кабинете жесткий диск со всеми его неопубликованными текстами, принес на открытие Большой Дорсетской ярмарки паровых машин и положил под старинный каток «Джон Фаулер энд Ко» по имени Лорд Иерихон. Когда-то в прошлом, до того как раздавить недописанные тексты Терри, Лорд Иерихон разравнивал щебенку на подъездной дороге особняка, поэтому, очевидно, был самым подходящим катком для этого важного завершающего ритуала – символического жеста, призванного поставить жирную и рокочущую точку в писательской карьере Терри и однозначно сказать: больше романов не будет.
И это, разумеется, ужасно печально. Сколько книг он так и не написал! Сколько книг мы так и не прочитали! Сколько бы их еще было? Кое-что мы уже начали: «Дери налоги!», «Сливай воду!», «Черепаха останавливается»; второй том приключений Изумительного Мориса; «Что Финт делал дальше» (What Dodger Did Next); «Сумеречные каньоны» (Twilight Canyons), где пожилые пациенты дома умалишенных разгадывают тайну пропавшего сокровища и побеждают Темного Властелина, несмотря на то, что многие из них не могут отличить вторник от лимона; «Темный подконтинент» (The Dark Incontinent) о тайне хрустальной пещеры с хищными растениями; детектив о констебле Фини под кратким названием «Фини» (The Feeney) – оммаж великому сериалу семидесятых «Летучий отряд Скотланд-Ярда» (The Sweeney), но о гоблинах; «В школу!» (Up School!), где Сьюзен Сто Гелитская становится директрисой Щеботанского колледжа для молодых девиц; «Колодец Кэба» (Cab’s Well) о забытом на дне колодца желаний несчастном малом, чья работа – исполнять желания, когда ему бросают монетку; и «Бом!» (Clang!) – роман о революции в Плоском мире, во время которой основным средством связи становятся колокольные звоны.
– Но, Терри, – начал я, набросав под диктовку задумку этой книги в блокноте формата А4 – с надписью «Бом!» наверху страницы, подчеркнутой, по его настоянию, десять раз, – разве мы уже не писали о революциях в «Ночной страже»?
– А! Но в том-то и штука революций, – ответил он. – Они возвращаются[97].
Ну и, конечно же, автобиография…
Но все-таки сколько творчества Терри сумел уместить в свою укороченную жизнь; сейчас, сидя в библиотеке Часовни, я окидываю взглядом полки его книг – и вспоминаю слова, которые написал Нил Гейман в предисловии к «Мору», своему любимому роману Терри: «Это лазейка писателей. Если вы читаете наши книги, мы не мертвы»[98].
В общем, да, это и есть наше утешение. Терри все еще жив – и каждый из нас всегда может найти его, если понадобится: в миллионах слов во многом множестве книг.
Но жив ли он в какой-то другой ипостаси, в каком-то другом месте? Что ж, перед смертью Терри пообещал, что если на той стороне что-то есть, то он мне позвонит и скажет.
Пока звонков не было[99].
«Человека нельзя назвать окончательно мертвым, пока не успокоятся волны, которые он поднял в мире, пока не остановятся часы, которые он завел, пока не выбродит поставленное им вино и не будет собрано посаженное им зерно. Временная протяженность жизни – это лишь ось, вокруг которой вращается все бытие».
Терри Пратчетт, «Мрачный Жнец»