Читать «Инжиниринг. Истории об истории» онлайн

точка невозврата, отказаться от строительства было уже нельзя без экономических санкций сторон.

Было очень интересно наблюдать, как индийские специалисты начинают делать первые шаги в сооружении станции по российскому проекту. У индийского инженерного состава очень высокая квалификация. У них были свои ученые-атомщики, получившие хорошую профессиональную подготовку в крупнейшем в Юго-Восточной Азии исследовательском ядерном центре Bhabha в Мумбаи. К тому времени на территории Индии работало, кажется, девять энергоблоков собственных, индийских АЭС, но они были малой мощности, всего 220 мВт, — одна наша станция заменяла пять их АЭС и была экономически более выгодна.

Индия — школа мудрости

В Индии со мной была моя семья — жена и дочка. Дочь там пошла в первый класс российской школы при Посольстве РФ в Индии. Они с большим удовольствием вспоминают то время. Жили мы в нормальных условиях, рабочее место было оснащено всем необходимым. В свободное время занимались спортом: волейболом, футболом, теннисом. В Дели проводилось много мероприятий, связанных с национальными и религиозными праздниками Индии, которые отражали обычаи и традиции страны. В российском культурном центре практически еженедельно выступали российские артисты.

Меня больше всего удивлял менталитет индийцев, их отношение к жизни и роли человека в ней. Мы, россияне, часто и много переживаем по любому поводу, а индийцы относятся ко всему спокойно, их философия гласит: если не получилось что-то в этой жизни, значит, получится в следующей — за несколько реинкарнаций можно успеть все. И чем больше ты сделаешь добрых дел в этой жизни, тем больше тебе зачтется в следующей.

Отношение к работе у них — от полного равнодушия до самоотверженного трудолюбия. Также им свойственен высокий профессионализм, хотя и узкоспециализированный. Индийцы очень уважают друг друга независимо от социального и имущественного статуса, почитают старших, терпимы к кастам и различным религиозным течениям, которых здесь больше 70. Годы работы в Индии научили меня относиться ко всем жизненным и рабочим событиям взвешенно и спокойно, без нервов, уважать мнение других людей, правильно оценивать те или иные ситуации.

2020 г.

НИЖЕГОРОДСКИЙ ПРОЕКТНЫЙ

Владимир Кац «Миллиард в день»

Владимир Лазаревич Кац. Работал в институте с 1973 по 2017 г. Один из руководителей и ведущих проектировщиков института, занимал должности заместителя директора по экономике и финансам, старшего вице-президента по экономике и финансам, исполнительного директора.

В 1972 году, будучи еще студентом физико-технического факультета Горьковского политехнического института им. А.А. Жданова, пришел в «Теплоэнергопроект» на производственную практику. Как пришел в 1972 году, так и остался более чем на 45 лет. Так что Нижегородский проектный институт для меня — вторая Родина. Родное место, родные для меня люди. Мне всегда нравился наш коллектив, и сорок лет назад, и двадцать, и сегодня, потому что люди здесь, как мне кажется, работали не столько, деньги, сколько за интерес. Деньги, правда, еще с первыми успехами в инжиниринге начали платить приличные.

Вторая Родина

В те далекие годы в институте работало около тысячи человек, специалисты-теплоэнергетики создавали проекты ГРЭС, ТЭЦ, других энергообъектов. Кстати, именно Горьковский «Теплоэнергопроект» спроектировал Костромскую ГРЭС с блоком мощностью 1200 мегаватт, как наши современные самые мощные атомные электростанции.

Как раз в то время институт начинал заниматься проектированием атомных электростанций. Профиль, близкий к тому, чему я учился в институте: атомные реакторные судовые установки. Там мне помогли сделать диплом. С благодарностью вспоминаю Петра Петровича Стриго, руководителя группы физрасчета.

Самый яркий момент из молодости: проектирование Армянской АЭС. Эта станция стала для меня первой. Первым, но самым важным и запоминающимся проектом в жизни.

Первой она стала и для Горьковского «Теплоэлектропроекта». И даже для отрасли это был первый проект АЭС с сейсмозащитой, рассчитанный на землетрясение 8 баллов по шкале Рихтера и новаторскими системами безопасности.

Главная проблема была в нехватке квалифицированных кадров. Специалистов по тематике АЭС в то время готовили Московский энергетический институт, Политехнические институты в Ленинграде, Томске, Одессе, но специалистов все равно не хватало.

Поэтому мне разрешили на факультете писать дипломную работу про Армянскую АЭС, по профилю, который мне был интересен и по которому хотел работать. Но выбрал этот проект еще и потому, что АЭС — это энергия для людей. Всегда был сторонником мирного атома. Всегда был уверен, что для людей наиболее важны гражданские разработки, а не военные.

Дипломная работа была посвящена радиационным последствиям тяжелых аварий на Армянской атомной электростанции. Это были радиационные расчеты, анализ безопасности АЭС и проект систем, обеспечивающих безопасность. Опирался, конечно, на знания, которые уже были, в первую очередь на проект американской атомной станции — они к тому моменту были на десятилетие впереди по технологиям, и проект АЭС «Ловииза» в Финляндии. Моей задачей было донести до руководителей отделов и групп специфику требований безопасности именно для атомной энергетики, причем таким языком, чтобы они понимали, что от них хотят. Переучивались на ходу.

Потом в 73 году пришел в ТЭП уже на работу. Встретили тоже хорошо. Начальником атомного БКП был Валентин Васильевич Соболев. Я чертил, помню. Вставал за доску, рисовал машзал второго контура. Но плохо рисовал. Как потом шутили: в художники не вышел, поэтому перевели на работу, связанную с реакторной установкой, с расчетами, с проектированием первого контра. Так что плохо рисовать в те времена было полезно для профессионального роста.

Армянская сейсмозащита

Проекта Армянской стал для нашего института не только первым, но, как потом оказалось, и единственным проектом АЭС, который мы создали и реализовали самостоятельно. Второй наш самостоятельный и столь же уникальный проект — Воронежской АСТ — так и не был закончен: строительство заморозили в 90-м году.

Исторически сложилась, что до Армянской АЭС ни одного реакторного отделения в Горьковском отделении ТЭП спроектировано самостоятельно не было. Все были копиями московских проектов — Калининская станция, Ростовская.

Армянская АЭС тоже сначала была копией. Фактически это был дубликат блоков № 3,4 Нововоронежской АЭС (проект АЭС Московского «Теплопроекта» с реакторной установкой ВВЭР-440), но нам передали ее. И мы, с нашими партнерами — Курчатовским институтом, Гидпропрессом сильно переработали этот проект.

В нем, правда, были уже усилены строительные конструкции. Однако, нормативной базы проектирования сейсмостойких атомных объектов на тот момент практически не существовало. В итоге за год до пуска первого энергоблока Армянской АЭС научный руководитель проекта — Курчатовский институт — написал, что для данной территории проект недостаточно технологически подготовлен по сейсмике. Они же вместе с Гидропрессом предложили идею амортизаторов.

В общем-то, гидроамортизаторы были уже на двух станциях в сейсмических районах на Западе. В Японии их широко пользовали. Приходилось