Читать «В Китеже. Возвращение Кузара. Часть 1» онлайн
Марта Зиланова
Страница 49 из 61
Маринка открыла глаза, размяла пальцы. Заметила, что Данил смотрит на нее. Неодобрительно явно. Поджала губы, отвела взгляд.
— Я считаю, что все они с тобой несправедливы, это неправильно, — после непродолжительного молчания тихо сказал Данил.
Маринка подняла голову и с изумлением посмотрела на него. Брови сдвинул, глаза сощурил. Как будто действительно сердится. Маринка выдавила улыбку.
— Ты имеешь право делать, что хочешь. Какая им разница? — мотнул головой он.
— Спасибо…
— Но, — не меняя сердитого голоса, перебил ее он. — Нафига? Это же нелогично, до абсурда. Ты же понимаешь, что темные и светлые — не злые и добрые? Мы одинаковые. А тебе и ту, и другую энергию сложно использовать. Я бы хоть как-то понял, если бы светлые заклинания легко давались. Но нет же!
— Я понимаю, — кивнула Маринка. — Но я слышала, есть люди, у которых тип магии влияет и на характер. У меня просто есть подозрение, что на меня она влияет.
— Глупости. Этим сказкам нет никаких доказательств, — замотал головой Данил, но внезапно прекратил, нахмурился еще больше и на миг застыл.
— М?
— Настя, да? Все из-за того, что она тебе показала?
— Угу.
— Ох, — протянул он и устало уронил лицо в ладони, потер лоб. — Я должен был следить за ней. Видел, что она в последние дни снова на обуви циклится. У нее такое раньше бывало часто перед приступами. Но так надеялся, что таблетки помогают, и всё позади.
— Она пьет таблетки, чтобы не показывать… вот это? — ошарашенно протянула Маринка.
— Приступы ее убивают, — кивнул Данил. — Ты видела, какая она после него была. И вот только сейчас, спустя столько времени, снова начала разговаривать. Да и если хоть кто-то узнает, ее у нас заберут. Понимаешь, провидцев всегда истребляли в Китеже. Сначала, потому что нарушали договор с церковью. Не убивай магией, не подчиняй, не заглядывай в будущее, не показывай ворожбу неведичам — и Китежу дали жить. Чтобы жили тысячи, сжигали нарушителей. Теперь провидцы почти не рождаются. Но если кто-то получает это проклятие, их забирают жандармы, и никто не знает, что с ними происходит. Спасибо, что не говоришь никому, — и болезненно поморщился. — Черт. Расскажи ты Вике и Роме о пророчестве, они бы на тебя школу не натравили! Это же всё из-за нас…
— Я благодарна Насте, что она мне это показала, — мягко улыбнулась Маринка.
— Но ведь, что бы ты там ни увидела, оно может и не сбыться.
— А может и сбыться. А я такого будущего для себя не хочу. Думала даже из Китежа бежать. Но лучше в Светлую.
— Тогда да, логично, — кивнул Данил, снова нахмурился и спросил. — Раз ты Насте даже… м-м-м… благодарна? Может быть, согласишься ее как-нибудь навестить? Она тебя вспоминает часто. А я и не помню, чтобы она кого-то из незнакомых вспоминала.
— Ой, — смутилась Маринка, такого предложения она точно не ожидала. — Да, я бы навестила Настю. Если получится выбраться. Она очень… волшебная. — добавила она задумчиво.
— Да, — кивнул Данил с необычной нежной улыбкой — она очень ему шла. Но резко снова стал привычно собранным. — Может быть, как-нибудь на выходные?
— Я постараюсь, — улыбнулась Маринка. — Но… а Рома с Викой? Они тебе за это ничего не начнут?
— Рома меня не тронет, — грустно мотнул головой Данил и поморщился. — У него на меня большие планы.
— Это как?
— Рома и решил собрать вокруг себя всех «выскочек», — грустно усмехнулся Данил. — Магов без связей, но с большим потенциалом. Чтобы он для нас стал главным покровителем, а мы ему до конца дней были благодарны.
— А тебе-то он тогда нафига? Если всё настолько…
— Расчетливо? — горько усмехнулся он и снова поморщился. — Потому что выскочке в Китеже трудно, а с дурными корнями среди магов вообще не выжить, — пожал плечами Данил. — Я родился не в Китеже. Моего отца с мамой сослали на поселение в Сибирь. Отец ничего не сделал, просто за то, что брат преступника.
— Ого. Но вы же вернулись. Теперь всё будет хорошо?
— Мой отец остался там, без права переписки. Написал отказ от родительских прав, чтобы я мог учиться. — Данил нахмурился снова, поднял на Маринку взгляд. — Это всё так несправедливо! Эти дурацкие правила и традиции! Так хочется разрушить эту систему к чертям. Но что я могу один? Вот и приходится… Но знаешь, Рома он не настолько и плохой. Высокомерный очень. Но в целом, ну, отзывчивый…
— Я понимаю, — кивнула Маринка. — Ради семьи можно и потерпеть, да?
— Ну типа того, — кивнул Данил.
— Слушай… еще вопрос. Ты говоришь «нафига» и «типа того»? Я от китежцев и не слышала всех этих слов. Даже Вика всё реже их говорила. Это из поселения в Сибири?
Данил улыбнулся, широко, открыто:
— Почти. В моей деревне не было школы. И мы с соседом учились с неведичами. Нахватался. Об эти яти и еры до сих пор спотыкаюсь в книгах.
— И как там было?
— Хорошо, — мечтательно протянул он. — Свободно. Не то что здесь.
* * *
12 стуженя 2003 года
трапезная темной гимназии
9 по полудню, Китеж
Маринка ковыряла полбу на молоке сдобренную домашним сливочным маслом. Наверное, как обычно великолепная, краснали иначе и не варят, но ни вкуса, ни аромата Маринка не ощущала. Сегодня дело было не только в ополчившихся на нее гимназистах. Ведьмы по-прежнему продолжали делать вид, что Маринки не существует, исторгая из своей общности кудрявую раковую опухоль. А вот остальные гимназисты обычно не давали ей и шага ступить спокойно.
Но никого из них за столами почти не оставалось, отчего Маринка сумела и место найти и поесть относительно спокойно. Вот только не елось, тишиной насладиться не удавалось.
Впереди два выходных. Все ведьмы-«пятерки» собирались выбраться в город. Маринке страшно хотелось тоже изведать горку с санками, сходить на каток, а потом взять горячий сбитень у лоточника. Вот только ведьмы ее ненавидят, сама Маринка их презирает, но все же хотелось повернуть время вспять и, если и не отказаться от учебника светлых, то лучше его прятать. Выбраться одной в город, после неудач с водяным, аспидом и пещерами, Маринка тоже больше не рисковала.
Жителям опустевшей гимназии Маринка тоже завидовала — сегодня начиналась последний в году ночь, когда пансионеров могла навестить семья. Маринка знала, что к Вике пустили ее бабушку, для которой Китеж закрылся на сорок лет после свадьбы с неведичем. К Кате должна была приехать мама из Вершинина, под Архангельском. Юля, встречавшаяся с семьей на Дмитриевскую, получила громадную посылку со сладостями и выпечкой от родителей.
Теперь оставшиеся пансионеры сидят в трапезной за закончившимся завтраком и ждут. Каждый вздрагивал, когда входил кто-то из кураторов и все, все смотрели выжидающе: за мной? А когда объявляли фамилию все, кроме везунчика, тяжело вздыхали и снова зависали над своими тарелками.
Маринка знала, что никто и никогда к ней сюда не приедет, но все равно каждый раз вздрагивала, ловила объявление, и провожала взглядом счастливчика.
— Виктория Мусина, пройдите в холл! — выкрикнула куратор. Маринка наклонилась к чашке, чтобы счастливая Вика не заметила ее внимания, и сделала большой глоток уже остывшего несладкого чая.
Поставила чашку рядом с так и не опустевшей тарелкой, и собралась было нести ее на кухню, как услышала голос Клавдии Михайловны:
— Марина Кирпичникова, пройдите в холл!
Маринка замерла и неверяще повернулась к кураторше. Это она ослышалась или еще и Клавдия Михайловна принялись издеваться над ней?
— Ну что вы встали, Кирпичникова, — улыбнулась старший куратор, — возвращайте посуду и скорее в холл. Вас ждут.
Маринкино сердце колотилось. Как? Кто? Отец? Как бы его впустили в Китеж? Как бы он ее нашел? Или мать? Может быть, она не просто так пропала из ее жизни? Она была тайной ведичей, и теперь, когда Маринка здесь, они смогут начать всё сначала? Мысль одна безумнее другой крутилась в ее голове, она сбежала вниз по черным ступеням, замерла на последней и скованно улыбнулась.
— Здравствуй, деточка, — сказала Лидия Петровна. Она была в строгом сером пальто, с аккуратной гулькой на голове, а улыбка ее была такой теплой, душевной, что Маринка, не выдержав, бросилась к ней и крепко-крепко обняла.
— Я тоже рада тебя видеть, — тихо сказала Лидия Петровна, обнимая в ответ. — Извини, что не ответила на письмо. Я решила, что лучше так. Беги скорее за одеждой. Погуляем? К отбою вернемся.
— Только вы уж, Лидочка, повлияйте на эту строптивицу как-нибудь, — послышался непривычно-нежный