Читать «Русская литература для всех. От «Слова о полку Игореве» до Лермонтова» онлайн
Игорь Николаевич Сухих
Страница 45 из 143
Писатели XVIII века были еще очень узкой группой. Они жили близко, тесно, все время наталкиваясь друг на друга. Их можно мысленно собрать в одном сравнительно небольшом зале. В детстве Фонвизин повстречался с Ломоносовым. А с ним, причем в доме Г. Р. Державина, успел познакомиться И. И. Дмитриев, известный поэт, друг Карамзина.
В последние годы Фонвизин мучительно болеет и безуспешно лечится. 30 ноября 1792 года он, с трудом передвигаясь, поддерживаемый двумя молодыми офицерами, появляется на приеме у Державина. «Уже он не мог владеть одною рукою, равно и одна нога одеревенела: обе поражены были параличом; говорил с крайним усилием и каждое слово произносил голосом охриплым и диким, но большие глаза его быстро сверкали. ‹…› Игривость ума не оставляла его и при болезненном состоянии тела. Несмотря на трудность рассказа, он заставлял нас не однажды смеяться».
Дмитриев пересказывает одну из фонвизинских историй. «По словам его, во всем уезде, пока он жил в деревне, удалось ему найти одного только литератора, городского почтмейстера. Он выдавал себя за жаркого почитателя Ломоносова. „Которую же из од его, – спросил Фонвизин, – признаете вы лучшею?“ – „Ни одной не случилось читать“, – ответствовал ему почтмейстер».
«Мы расстались с ним в одиннадцать часов вечера, – оканчивает Дмитриев, – а наутро он уже был в гробе» («Взгляд на мою жизнь», 1866). Фонвизину было всего сорок семь лет.
«Отец мой жил с лишком восемьдесят лет. Причиною сему было воздержное христианское житие», – утверждал Фонвизин. Век сына оказался почти вдвое короче.
В конце жизни Фонвизин устраивает себе «испытание совести» и предлагает опыт «раскаяния христианского» в четырех книгах. Подобно Ж.-Ж. Руссо в его «Исповеди», он начинает автобиографическое «Чистосердечное признание в делах моих и помышлениях», отрекаясь от прежних «заблуждений». Он раскаивается в бурных страстях, в безбожии, но главное – в даровании, которое и сделало его писателем.
«Молодые люди! не думайте, чтоб острые слова ваши составили вашу истинную славу; остановите дерзость ума вашего и знайте, что похвала, вам приписываемая, есть для вас сущая отрава; а особливо, если чувствуете склонность к сатире, укрощайте ее всеми силами вашими: ибо и вы, без сомнения, подвержены будете одинакой судьбе со мною», – обращается он с увещеванием к потомству. Но – тщетно.
«Чистосердечное признание…» осталось неоконченным. Образ Фонвизина-сатирика уже не зависел от автора, его нельзя было отменить никакими раскаяниями.
Основные даты жизни и творчества
1745, 3 (14) апреля – родился в Москве.
1755–1762 – учеба в гимназии и Московском университете.
1762 – поступает на службу переводчиком в Коллегию иностранных дел.
1769 – начало службы секретарем Н. И. Панина.
1768–1769 – комедия «Бригадир» (поставлена в 1772 г., опубликована в 1786 г.).
1777–1778 – поездка во Францию, письма П. И. Панину.
1779–1781 – комедия «Недоросль» (поставлена в сентябре 1782 г., опубликована в 1783 г.).
1782 – выход в отставку.
1783 – участие в журнале «Собеседник российского слова», «вопросы» и ответы Екатерины II.
1792, 1 (12) декабря – умер в Петербурге, похоронен в Александро-Невской лавре.
Тексты: сатиры смелый властелин
В пушкинской «энциклопедии русской жизни» есть два стиха: «Сатиры смелый властелин, / Блистал Фонвизин, друг свободы» (гл. I, строфа XVIII). Определения литературной деятельности и общественных убеждений Фонвизина окольцевали в «Евгении Онегине» его фамилию.
Дар сатирика, как мы уже говорили, проявился у Фонвизина в ранней юности. Но чтобы реализовать его в литературе, понадобились опыт и время.
В первой половине 1760-х годов Фонвизин пробует себя в малых сатирических жанрах.
Басня «Лисица-кознодей» (хитрая, лукавая, строящая козни) композиционно строится на трех монологах. Заглавная героиня, «взмостясь на кафедру, с восторгом» прославляет добродетели умершего Льва.
Подлинное его лицо видит слепое животное.
«О, лесть подлейшая! – шепнул Собаке Крот. —
Я Льва коротко знал: он был пресущий скот,
И зол… и бестолков, и силой вышней власти
Он только насыщал свои тирански страсти. ‹…›
Возможно ль ложь сплетать столь явно и нахально!»
Итог дискуссии, выражая мораль басни, подводит мудрая Собака.
Собака молвила: «Чему дивишься ты,
Что знатному скоту льстят подлые скоты?
Когда ж и то тебя так сильно изумляет,
Что низка тварь корысть всему предпочитает
И к счастию бредет презренными путьми, —
Так, видно, никогда ты не жил меж людьми».
Другое фонвизинское стихотворение, «Послание к слугам моим Шумилову, Ваньке и Петрушке» (около 1764), имеет высокий (и пародийный) подзаголовок «Ода».
«На что сей создан свет?» – задает Автор философский вопрос (подобный тем, которыми задавался в настоящих одах Ломоносов) трем (опять здесь три персонажа!) своим слугам: «любезному дядьке, наставнику и учителю» Шумилову, лакею Ваньке, обычно при выезде барина сидящему на запятках кареты, и, видимо, просто лакею Петрушке.
В простодушных, полных бытовых деталей монологах слуг возникают тем не менее три философские позиции.
Шумилов отказывается отвечать на этот не имеющий прямого отношения к его жизни вопрос, представая своеобразным философом-эмпириком, для которого существуют только бытовые заботы.
…не знаю я того,
Мы созданы на свет и кем и для чего.
Я знаю то, что нам быть должно век слугами
И век работать нам руками и ногами;
Что должен я смотреть за всей твоей казной,
И помню только то, что власть твоя со мной.
Повидавший жизнь с запяток и барского крыльца Ванька предстает в своем ответе разочарованным скептиком, видящим неправедное устройство мира, которое он не может и не хочет изменить.
Здесь вижу мотовство, а там я вижу скупость;
Куда ни обернусь, везде я вижу глупость.
Да, сверх того, еще приметил я, что свет
Столь много времени неправдою живет,
Что нет уже таких кащеев на примете,
Которы б истину запомнили на свете.
Попы стараются обманывать народ,
Слуги – дворецкого, дворецкие – господ,
Друг друга – господа, а знатные бояря
Нередко обмануть хотят и государя;
И всякий, чтоб набить потуже свой карман,
За благо рассудил приняться за обман.
Петрушка в своем ответе предстает наследником философов-эпикурейцев, которые советовали не думать о смерти и наслаждаться настоящим.
Я мысль мою скажу, – вещает мне Петрушка, —
Весь свет, мне кажется, ребятская игрушка;
Лишь только надобно потверже то узнать,
Как лучше, живучи, игрушкой